Искатель, 1995 №3 - Джон Данн Макдональд

звонков в Кармел, Дэна выяснила, что дом Макгрудеров был продан почти год назад. Еще меньше повезло с газетными отчетами. Но все-таки я кое — что раскопал. У Макгрудера был старший брат, который погиб на войне. А отец Макгрудера изобрел какое-то хитрое приспособление — все приличные заводы во всем мире должны иметь одну-две такие штуковины. Года три назад Вэнс Макгрудер женился в Калифорнии на некой Патриции Гедли-Дэвис, которую, очевидно, привез из Лондона. Она помогала ему в качестве члена экипажа на небольших парусных шлюпках. Выдающегося положения в обществе они не занимали, да и не предпринимали для этого никаких попыток. Но у них имелись деньги, поэтому естественно было ожидать, что сообщение о признании их брака недействительным займет несколько больше, нежели шесть строчек на тридцать шестой странице. Случилось это примерно через два месяца после той вечеринки.

Дэна Хольтцер сидела у меня в номере, сбросив туфли, подтянув под себя ноги и задумчиво сдвинув брови. Было воскресенье, и она только что поговорила по телефону с Лайзой Дин.

— Если принять во внимание существующий закон об имуществе супругов, — промолвила она, — это признание брака фиктивным — довольно дешевый выход из положения.

— Да, в самом деле.

— И вопрос решался на закрытом заседании — или закрытом слушании, как там это называется, то есть присутствуют только судья, они сами и адвокат, все со всем согласны, и судья выносит заключение, что фактически данный брак никогда не существовал или что-то в этом роде. А ведь Патрицию нельзя назвать робкой женщиной, Трэв. Скорее она была властной и скандальной. Скажем так: она, в общем-то, была никем, а тут вышла замуж за богача. Что же заставило ее сдаться без боя?

— А где она сейчас?

Ответов на все эти вопросы у нас не было, но мы могли попытаться их отыскать. Я решил, что в понедельник мы разделим обязанности, чтобы сэкономить время: я займусь осуществлением одной идейки, пришедшей мне в голову, а она примется за Регистр Ллойда[7] и обратит внимание на людей, так или иначе связанных с парусным спортом, а затем под каким-нибудь благовидным предлогом попробует что-нибудь извлечь из сплетен.

День выдался дождливый и сумрачный, под стать настроению, царившему в большинстве контор, которые я посетил. Сыскные агентства не особенно нуждаются в декоре. Им нравится экономить на этом. Вряд ли их клиенты при выборе агентства будут исходить из качества драпировки. Большинство сотрудников таких контор — печальные, тихие, бледные, задумчивые типы. И действуют они с такой же убедительностью, что и люди, пришедшие опрыскивать ваше жилище жидкостью от клопов.

Направляясь в третье по счету агентство, я уже вполне освоился со своей легендой. Меня зовут Джонс, причем произносил я это с видом, свидетельствующим, что зовут меня как угодно, только не Джонс. Занимаюсь я «разработкой собственной программы инвестиций» (тут их взгляды несколько оживлялись). А моя молодая жена-итальянка путается с кем попало. Двух мужчин я знаю наверняка. Возможно, их даже трое. Мне нужен человек, который сможет тихо и незаметно сделать компрометирующие ее фотографии. И тогда, располагая такими снимками, я смогу припереть ее к стенке и, поторговавшись, получить развод не слишком дорогой ценой.

И везде повторялся один и тот же диалог. «Нет, сэр, мы не занимаемся такого рода работой». — «А кто занимается? Куда мне обратиться?» — «Даже и не знаю, мистер».

В четыре часа мне попался один сыщик довольно отталкивающего и голодного вида. У него был взгляд копа — не хорошего копа, а хитроватого, изворотливого. Скорей всего его выгнали из полиции из-за неподобающего сочетания жадности и тупости, и в качестве частного сыщика он тоже вряд ли преуспеет. Его письменный стол стоял в одном из низкопробных офисов, где обычно имеются лишь стол, почтовый ящик, коммутатор с телефонисткой и введена почасовая оплата секретарских услуг, — по соседству со всякой шушерой: телефонными агентами фирм, занимающимися принятием или размещением заказов; дельцами, специализирующимися на торговле конфискованным имуществом; независимыми торговцами ювелирными изделиями и прочим сбродом.

Выслушав мой рассказ, он одарил меня взглядом, в котором сквозила затаенная тоска, — так смотрит беззубый крокодил на прогуливающегося по берегу реки жирного пса. Он явно размышлял, как ко мне лучше подступиться. Мы поближе придвинули наши стулья и ссутулились друг перед другом. Судя по его дыханию, зубы у него были изрядно подпорчены и к тому же давно не чищены.

— Так вот, мистер Джонс, возможно, я вам помогу… Правда, в такого рода делах прежде всего стоит вопрос денег. Вы меня понимаете?

— Само собой.

— Так вот, есть у меня на примете один парень. Высший класс! Если уж он за что берется, то все у него получается. Но он дорого стоит.

— Сколько же?

— Принимая во внимание риск и все такое прочее, я бы сказал, что к этому парню меньше чем с пятью тысячами не стоит и подступаться, но он настоящий спец, и он сделает такие снимочки этой вашей вероломной итальяшки, которые просто прижмут ее к стенке. У него, у этого парня, есть вся необходимая техника и оборудование, но он со странностями — если не настроен работать, то и не будет.

— Как это? Никогда такого не слыхал.

— Ну, вроде как художник — вдохновение ему нужно, понятно?

— Да, пожалуй, я вас понимаю.

— Нов любом случае он станет работать только с моей подачи. А я не хочу попусту тратить время, пытаясь его уговорить. Что мне нужно — так это гарантии доверия с вашей стороны, то есть я хочу сказать, что если вы действительно хотите, чтобы я попытался до него дозвониться по междугородному…

Я под столом достал бумажник, вынул из него стодолларовую купюру и положил у его локтя.

— Так пойдет?

Здоровенная лапа тут же накрыла купюру, и та исчезла. Тыльной стороной другой лапы он вытер губы.

— Прекрасно. А теперь выйдите в коридор. Там скамеечка есть.

Я прождал почти пятнадцать минут. Приходили и уходили люди довольно странного вида — арендаторы, клиенты, покупатели. Изнаночные люди. Те, кто почему-то льнет к сырой изнанке действительности. При взгляде на них наверняка содрогнулся бы психиатр или бактериолог.

Наконец он вышел и уселся на корточках рядом со мной, обдавая меня своим гнилостным дыханием.

— Так получилось, что с ним у меня ничего не выйдет, но есть еще кое-какие наводки… кое-кто сможет сделать хорошую работу, только дайте мне немного времени.

— А почему ничего не выйдет с человеком, о котором вы говорили?

— Он недавно умер. Я и не знал. И не слыхал даже.