Вечность на двоих - Фред Варгас

— А может, у нее его не было? Отдай мне ручку, ты ее сломаешь, а она мне дорога.

— Как память о бывшем муже?

— Именно.

Адамберг перекатил ручку по столу, и она застыла в трех сантиметрах от края. Ариана убрала ее в сумку, к ключам.

— Кофе будешь?

— Да. Попроси еще мятной настойки и молока.

— Ну разумеется. — Адамберг поднял руку, подзывая официанта.

— Все остальное — мелочи, — продолжала Ариана. — Думаю, убийца — дама в возрасте. Молодая женщина не рискнула бы остаться ночью наедине с такими парнями, как Диала и Пайка, и к тому же на пустынном кладбище.

— Действительно. — Адамберг тут же вспомнил о своем намерении переспать с Арианой, не отходя от кассы.

— И наконец, я считаю, как и ты, что, скорее всего, она не чужда медицине. На это указывают не только выбор скальпеля в качестве орудия убийства и умение вонзить его прямо в сонную артерию, но и использование шприца, твердой рукой вколотого в вену. Она расписалась трижды.

Официант принес кофе, и Ариана занялась приготовлением смеси.

— Ты не закончила.

— Нет. Я припасла тебе небольшую загадку.

Ариана задумалась, барабаня пальцами по скатерти.

— Не люблю говорить, когда я не уверена.

— А я как раз это предпочитаю.

— Возможно, у меня есть доказательство ее безумия и, более того, — объяснение природы этого психоза. Во всяком случае, она достаточно безумна, чтобы разделять миры.

— От этого остаются следы?

— Убийца поставила ногу на грудь Пайки, чтобы нанести последние надрезы. Она натирает подошвы воском.

Адамберг посмотрел на Ариану бессмысленным взглядом.

— Она натирает подошвы воском, — повысила голос его собеседница, как будто надеялась вывести комиссара из спячки. — На футболке Пайки остались следы воска.

— Я слышал. Я пытаюсь понять, при чем тут ее миры.

— Я дважды с таким сталкивалась — в Бристоле и Берне: мужчины натирали подошвы своих ботинок несколько раз в день, чтобы прервать контакт между собой и грязью земли и мира, пытаясь на свой лад обособиться, защититься.

— Расщепиться?

— Я не зацикливаюсь на раздвоении личности. Но ты прав, мой клиент из Бристоля недалеко ушел от «двойняшек». Самоизоляция, создание непроницаемой прослойки между телом и землей, напоминает их внутренние перегородки, особенно если речь идет о земле, на которой совершено преступление, или о земле мертвецов, то есть о кладбище. Но это еще не доказывает, что наша убийца каждый день натирает себе подошвы воском.

— Только ее Омега, если она двойняшка.

— Ошибаешься. Альфа стремится отгородиться от почвы своих преступлений, тогда как Омега совершает их.

— Отгораживается воском. — Адамберг скорчил недоверчивую гримасу.

— Воск воспринимается как непроницаемый материал, защитная пленка.

— Какого он цвета?

— Синего. Лишнее доказательство того, что преступница — женщина. Туфли из синей кожи обычно выбираются к деловому, строгому костюму того же оттенка, который носят представительницы целого ряда профессий вроде секретарш и чиновниц. Авиация, преподавательский состав религиозных школ, больницы… далее по списку.

Адамберг мрачнел на глазах, не выдержав груза информации, свалившегося на его плечи. Ариане казалось, что его лицо меняется: растет горбинка на носу, впадают щеки, заостряются черты. Ничего она не увидела и не поняла двадцать три года назад. Не разглядела этого человека, не поняла, как он красив, не догадалась задержать его в своих объятиях тогда, в гаврском порту. Но Гавр остался далеко позади, да и вообще поезд ушел.

— Чем ты недоволен? — спросила она, сменив профессиональный тон на обычный. — Как насчет десерта?

— Почему бы и нет, — ответил он. — Выбери за меня.

Адамберг съел кусок пирога, так и не разобравшись, с яблоками он или со сливами, и не выяснив, переспит ли он сегодня с Арианой и куда он мог деть ключи от машины, вернувшись из Нормандии.

— Не думаю, что они висят на кухне, — выдал он, выплевывая косточку.

Значит, со сливами.

— Это ключи на тебя так подействовали?

— Нет, Ариана. Тень. Помнишь старую медсестру и ее тридцать три жертвы?

— Нашу двойняшку?

— Да. Знаешь, где она?

— Естественно, я несколько раз к ней ездила. Она отбывает наказание в тюрьме Фрейбурга. Ведет себя тише воды ниже травы и существует в режиме Альфы.

— Нет, Омеги. Она прикончила охранника.

— Черт. Когда?

— Десять месяцев назад. Свихнулась и сбежала.

Ариана наполнила до половины свой бокал и выпила вино, на сей раз не перемежая водой.

— Ну-ка скажи мне. Ты сам ее разоблачил? Ты один?

— Да.

— Если бы не ты, она бы по-прежнему была на свободе?

— Да.

— Она в курсе? Она это поняла?

— Думаю, да.

— Как ты ее засек?

— По запаху. Она мазала себе виски и затылок релаксолом, это бальзам из камфары и апельсинового экстракта.

— Тогда берегись, Жан-Батист. Потому что ты для нее — человек, пробивший брешь в стене, о которой Альфа ни за что на свете не должна была узнать. Ты — тот, кто знает и поэтому должен исчезнуть.

— Почему? — спросил Адамберг, отпив глоток вина из бокала Арианы.

— Чтобы она где-нибудь в другом месте и в другой жизни снова стала безмятежной Альфой. Ты угрожаешь устойчивости ее конструкции. Она, наверно, тебя ищет.

— Тень.

— Думаю, тень отбрасываешь ты сам, пока испаряется то, что засело в тебе.

Адамберг встретился глазами с умным взглядом Арианы, и в памяти его всплыла ночная тропинка в Квебеке. Он намочил палец и обвел им край бокала.

— Кладбищенский сторож в Монруже тоже ее видел. Тень прошла по кладбищу за несколько дней до того, как сдвинули плиту. И передвигалась она как-то странно.

— Зачем ты скрипишь бокалом?

— Чтобы самому не заорать.

— Лучше уж заори. Ты считаешь, это медсестра? Я имею в виду Диалу и Пайку.

— Ты описываешь мне убийцу в возрасте, вооруженную шприцем и медицинскими знаниями, которая, возможно, страдает раздвоением личности. Слишком много совпадений.

— Или слишком мало. Помнишь, какого роста была медсестра?

— Не очень.

— Какую обувь она носила?

— Не помню.

— Так проверь, а потом скрипи бокалами. То, что она на свободе, еще не значит, что она везде. Не забывай, ее конек — убивать лежачих больных стариков. Она не раскапывает могил и не режет глотки отморозкам с Порт-де-ла-Шапель. Это ну совсем на нее не похоже.