Преследуя тени - Роберт Брындза

Невысокая полноватая женщина, Триша куталась от холода в огромный красный пуховик, угги и черную шапочку бини, низко надвинутую на светлые волосы. Она затушила сигарету о край урны на стене и бросила окурок внутрь.

– Теперь я единственная курящая во всем здании, – сказала Триша.

– Должно быть, тебе одиноко, – посочувствовала ей Мосс.

– Я скучаю по курильщикам. Здесь, в общем-то, неплохой коллектив, но так приятно пойти с кем-нибудь выпить и выкурить сигаретку.

Она разразилась хриплым мокроватым смехом. Мосс последовала за ней внутрь, и, пройдя через охрану, они поднялись в офис открытой планировки. Все сотрудники были в штатском, а на стене висела огромная доска с информацией по текущим делам. В углу мерцала большая рождественская елка. За окнами темнело, и стекла запотели, что придавало офису уютную атмосферу.

Немолодой мулат с седеющей бородой работал за столом рядом с компьютером Триши.

– Алан, это детектив-инспектор Кейт Мосс с Луишем-Роу. Она пришла поговорить со мной о покойной Мари Коллинз, – сказала Триша.

Мосс наклонилась, и они пожали друг другу руки. Триша сняла пуховик и шапку. Кейт заметила, что ее светлые волосы потянулись вслед за шапкой, и Триша успела подхватить и поправить явный парик. Алан бросил на Мосс острый взгляд, словно подначивая ее заикнуться об этом.

– Мари была весьма своеобразная особа. Очень забавная, приятная в общении. – Алан говорил глубоким вибрато, и его голос, казалось, больше подходил для исполнения шекспировских ролей, чем для работы в службе пробации. – Не совсем типичная католичка.

– Третья переговорная свободна? – спросила Триша, подхватывая толстую серую папку.

– Да. Приятно было познакомиться, Кейт, – сказал Алан.

Переговорная номер три располагалась за перегородкой из матового стекла, и в углу комнаты стояла еще одна маленькая рождественская елка.

– Алан только что сказал, что Мари была нетипичной католичкой? – спросила Мосс, когда они сели за стол.

– Да.

– Она посещала церковь?

– Да, ходила на мессу каждое утро и каждый вечер.

– Куда?

Триша подняла глаза от своей папки, явно не ожидая такого вопроса.

– Э-э, церковь… – Она усмехнулась, но осеклась, увидев, насколько серьезно настроена Мосс. – Думаю, это… в Нью-Кросс[28].

Мосс откинулась на спинку стула и подумала о Библии, четках и статуэтке Девы Марии, которые они нашли в квартире.

– И она ходила туда дважды в день?

Триша кивнула.

– Моя мама называла таких истово верующих грызунами алтарных перил, но, впрочем, каждому свое. Мари говорила, что обрела Бога, когда сидела в тюрьме Холлоуэй.

– Пути Господни неисповедимы.

– Да, очевидно, он заглядывает и в Холлоуэй. Ладно, что еще ты хотела узнать?

Мосс увидела, что она открыла толстую папку.

– Мне просто нужны какие-то сведения о ней, помимо того, что она ходила в церковь. Как долго вы были знакомы?

Триша откинулась на спинку стула и пожевала губу, размышляя.

– Я впервые встретила ее за два месяца до того, как она закончила отбывать наказание. Значит, это было в сентябре. Мы стараемся наладить с ними отношения заранее, чтобы лучше понять их потребности на свободе.

– И она сидела за мошенничество?

– Да, предъявила требование о страховой выплате на автомобиль, который ранее был списан.

– А машина принадлежала ей?

– Она сказала полиции, что машину угнали, хотя это было не так.

– И она не знала, что предыдущий владелец провернул такую же аферу?

– Да, но Мари честно сказала, что отчаянно нуждалась в деньгах.

– У нее были какие-то проблемы с наркотиками или алкоголем?

– Нет. Она ни разу не проваливала тест на наркотики, пока находилась в тюрьме. У нее никогда не было никаких неприятностей. Образцовая заключенная. Думаю, она и срок-то получила несправедливо, ведь это было ее первое правонарушение.

– Мари когда-нибудь торговала наркотиками или у вас были какие-то опасения, что она может быть замешана в этом?

Триша скривилась, как будто Мосс порола чушь.

– Мари? Боже правый, нет.

– Когда мы нашли ее тело, в квартире все было выскоблено до блеска.

– Она была очень чистоплотной и аккуратной. Минималисткой. Следила за собой. Всегда делала маникюр.

– Ты бывала у нее в квартире?

– Да.

– Что тебе запомнилось из интерьера?

– У нее было не так уж много вещей. Она только что вышла из тюрьмы. Сказала, что осталась ни с чем. Она задолжала за аренду подруге, с которой делила жилье, и та продала все, пока Мари находилась в заключении.

– Ты знаешь имя или адрес подруги?

– Нет.

– На потолке в квартире Мари были обнаружены множественные следы кокаина. Мелкая пыль.

– Серьезно? – потрясенно спросила Триша. – Мари пробыла там всего пару недель. После того как она вышла из тюрьмы, я продержала ее в реабилитационном центре три недели, а затем мы поселили ее на Амершем-роуд. Мог ли кокаин появиться там раньше?

– Не исключено. Где находится реабилитационный центр?

– В Ширли, недалеко от Луишема.

– Не могла бы ты связать меня с кем-нибудь там?

– Конечно.

– Как ты нашла квартиру для Мари?

– Я не искала. Она нашла сама. Кажется, по объявлению в одном из кафе в Брокли, недалеко от того места, где она работала волонтером в благотворительном магазине.

– Тогда подскажешь и адрес магазина?

Триша кивнула.

– До того как Мари попала в тюрьму, она была замужем? Был ли у нее партнер на свободе?

– Насколько я знаю, нет.

– А дети?

– Нет.

– Иждивенцы?

– Родители Мари умерли, когда она была подростком.

– Братья или сестры?

Триша открыла папку и пролистала документы.

– У меня здесь нет исчерпывающей информации, но я не думаю, что у нее были братья или сестры. Она никогда не упоминала о них. Мы больше занимались ее планами на будущее.

– И каковы были ее планы на будущее? – спросила Мосс.

– Мари хотела наладить свою жизнь. Она выразила заинтересованность в социальной работе, однако из-за своего криминального прошлого не могла работать в местных центрах социального обслуживания. Она устроилась волонтером в благотворительный магазин в Брокли, и они были очень впечатлены ее трудовой этикой и поведением. Она также налаживала связи с церковью. Если бы ей удалось получить какую-то квалификацию в сфере патронажа и социальной работы, церковь, вероятно, стала бы лучшим местом для трудоустройства.

– Выходит, церковь не прочь нанять человека с криминальным прошлым для работы с уязвимыми людьми? – спросила Мосс.

Триша нервно рассмеялась.

– Нет. Ну, я не знаю, но церковь – это ведь про всепрощение, не так ли? За несколько дней до своей смерти Мари сказала, что наводила кое-какие справки о том, как принять монашеский постриг.

Мосс на мгновение уставилась на Тришу, полагая, что это шутка.

– В самом деле? Она хотела уйти в монастырь?

– Да. За неделю до смерти Мари было