Она в моем сердце - Татьяна Полякова

Я заставила себя вернуться в кухню, выпила кофе. Руки противно дрожали, до вожделенного спокойствия было далеко. Поднявшись в спальню, я переоделась, нашла ключи от машины и вскоре покинула дом.

Я садилась в свой «Рено», когда услышала голос Алекса:

– В город собралась? – Он шел от калитки к моей машине и улыбался. Шорты до колен, просторная рубашка, на ногах шлепанцы. – Хотел искупаться и подумал, может, составишь мне компанию?

– Как-нибудь в другой раз.

Я уже была в машине, собиралась захлопнуть дверь, но Алекс придержал ее, наклонившись ко мне, и спросил совсем другим тоном:

– Что случилось? – Улыбка исчезла с его лица.

– Появились дела в городе.

– Я ведь сказал тебе вчера, все твои мысли как на ладони. Ты испугана, расстроена и нервничаешь так, что у тебя дрожат руки. В таком состоянии я тебя никуда не отпущу.

– Извини, но мне не нужно твоего разрешения.

– Яна, в таком состоянии не садятся за руль. Если у тебя срочные дела, я тебя отвезу.

– Мне сейчас не до дурацких препирательств. – Я попыталась закрыть дверь, мериться силами с Алексом было глупо. – Какого черта, а? – рявкнула я.

– У тебя два варианта: мы едем вместе, или ты не едешь вообще.

Тут я подумала, что причина его настойчивости вовсе не человеколюбие, как я могла предположить поначалу. Ему важно знать, отчего у меня руки трясутся и куда я собралась.

– У моей подруги проблемы, – сказала я.

– Если ты не хочешь, чтобы твоя подруга меня видела, она меня не увидит. Подвинься, – буркнул он ворчливо, и я покорно перебралась на соседнее кресло.

Что ж, он хочет знать, куда я еду, и он узнает. Интересно, как Алекс отнесется к моему намерению встретиться с матерью Виолы?

– Не возражаешь, если я переоденусь? – спросил Алекс, когда мы выехали со двора и он закрыл ворота. – Такой прикид хорош для пляжа, а у нас, как я полагаю, важная миссия.

Я молча кивнула, и мы направились к его дому. Притормозив на стоянке, он спросил, поворачиваясь ко мне:

– Чашку кофе?

– Поторопись, – буркнула я.

Он вышел, ключи от машины прихватил с собой, должно быть, опасался, что я его не дождусь. Кстати, мысль сбежать меня посетила, оттого я досадливо чертыхнулась. Вернулся он быстро, сменив шорты на джинсы, а сандалии на кроссовки. Протянул мне ключи.

– Если я сегодня твой водитель, то предпочел бы свою машину.

– Когда-нибудь слышал о медвежьей услуге? – съязвила я.

– Слышал. Уверяю тебя, это не наш случай.

Я побрела вслед за ним к его роскошной тачке, злясь на себя за это. Алекс из тех мужчин, что привыкли командовать. Похоже, он и мысли не допускает, что может быть иначе. Он завел машину и вопросительно взглянул на меня.

– В город?

– В Киреевск.

– А где это?

– В соседней области.

Он включил навигатор, на экране возникла карта, и я принялась ее разглядывать с преувеличенным усердием.

Поселок мы быстро покинули. Оказалось, что Киреевск совсем рядом, в нескольких километрах отсюда граница двух областей, а город располагался очень близко к границе. Лебяжий, Киреевск и место, где мы нашли Виолу, образовывали треугольник, если соединить три точки линиями. Я была в том состоянии, когда даже такая ерунда вызывает подозрения. Или не ерунда и в этом что-то есть? Место, где она родилась, место, где провела последние дни своей жизни, и то, где ее убили. Хотя этот факт под вопросом.

Я таращилась на экран с таким чувством, точно ждала озарения, внезапной разгадки… Но если озарение и блуждало рядом, то в тот день меня не посетило.

– Может быть, расскажешь, что за беда приключилась с твоей подругой? – спросил Алекс, косясь на меня.

– Ты сегодня мой водитель, вот и сосредоточься на дороге.

– Любовная драма?

– К чему задавать вопросы, ты ведь не сомневаешься, что я все просто выдумала.

– Не сомневаюсь. Так что тебе вдруг понадобилось в соседней области?

– Тебе известно место рождения Виолы?

– Ах, вот как… Значит, Киреевск?

– Там живет ее мать. Ты с ней знаком?

– Разумеется, нет. Тебя предстоящая встреча так взволновала или есть еще что-то?

– Дата рождения. Ее ты помнишь?

– Я же джентльмен, – пожал он плечами. – Тридцатое ноября.

– Теперь ты знаешь, когда я появилась на свет. Год тоже совпадает.

Он внимательно посмотрел на меня.

– И что ты думаешь по этому поводу?

– Я не знаю, что думать. Но в подобные совпадения не верю.

– И надеешься, что ее мать как-то это объяснит? – Я пожала плечами, а он кивнул.

Киреевск мало чем отличался от Павловска, в котором я была недавно. Те же пятиэтажки, та же площадь, правда, в центре площади оказался памятник Ленину. Разбитые дороги и пестрые вывески магазинов. Смени название на указателе, и запросто можно города перепутать.

Улица Мира начиналась прямо от площади. Дом номер тринадцать – унылое трехэтажное строение под шиферной крышей. Во дворе покосившиеся сараи, развешенное на веревках белье, две клумбы, заросшие крапивой, и бездомные собаки, лежавшие в тени.

Двери всех трех подъездов распахнуты настежь, судя по табличкам с указанием квартир, нам нужен тот, что в центре.

– Очки не снимай, – сказал мне Алекс. – Как бы не пришлось вызывать мамаше «Скорую». И дай мне возможность самому начать разговор.

– Ты собирался ждать в машине, – напомнила я.

– Передумал.

Мы поднялись по деревянной лестнице на третий этаж и позвонили в дверь, снабженную номером двадцать четыре. Не открывали довольно долго, и я начала нервничать. Наконец послышались шаркающие шаги, и хрипловатый голос произнес:

– Кто?

– У нас несколько вопросов к Крымовой Лидии Васильевне. По поводу ее дочери, – туманно ответил Алекс.

– Сколько можно ходить, – проворчали из-за двери. – Не можете убийцу найти, так и скажите…

Дверь открылась, и я увидела женщину, неряшливо одетую, с седыми волосами, стянутыми в пучок на затылке. Женщина опиралась на палку, взгляд отсутствующий, она как будто смотрела сквозь меня. В первое мгновение я подумала: она просто выпила лишнего, спиртным от нее действительно пахло, а потом стало ясно, она едва видит. Алекс это понял раньше меня, сунул ей под нос водительское удостоверение и представился следователем, имя, кстати, назвал свое.

– Да убери ты свои документы, – махнула рукой женщина. – Все равно не вижу, что в них написано. Пришли, так проходите.