Все оттенки желаний - Марина Крамер

Костя лежит один, бледный – или мне так с перепугу кажется? Глаза у него закрыты, но я вижу, что он не спит – ресницы дрожат. Я присаживаюсь на стул и осторожно касаюсь рукой его руки, лежащей поверх одеяла. Костя открывает глаза и вздрагивает:

– Ты?! – Он пытается встать, но я не пускаю, ложусь лицом ему на грудь:

– Прости меня… я не хотела… не знала… прости, Костя…

На макушку ложится тяжелая рука, взлохмачивает волосы:

– Дурища ты… какая же ты у меня дурища… погоди – я выйду отсюда…

Я не знаю, кому молиться, чтобы так и случилось. Накажи меня, как хочешь, как только тебе твоя больная фантазия подскажет, только не лежи здесь с таким несчастным видом, с таким осунувшимся лицом! Не заставляй меня испытывать чувство вины и ненависти к себе…

– Заинька… ты мне правду сказала?

– Неужели ты считаешь меня способной выдумать такое? Только, пожалуйста, прекрати сейчас думать об этом… Со мной все в порядке, еще долго будет в порядке – тебе хватит…

– Перестань! – Он зажимает мне рот ладонью. – Не хочу слышать…

– Пообещай, что ты никогда не вспомнишь об этом, Костя? Я тебя очень прошу… я так жалею, что сказала тебе – я просто не подумала, что ты так отреагируешь…

– Спятила? Ты мне не чужая! Как я должен был реагировать? Я так испугался… – признается он шепотом, наматывая на палец прядь моих нарощенных волос. – Лор…

– Да?

– Поцелуй меня… я хочу почувствовать, что ты со мной…

Я целую его как-то виновато – я на самом деле чувствую вину за то, что он лежит вот так… и где-то глубоко внутри мне безумно тепло и приятно оттого, что он искренне переживал за меня – значит, я ему больше, чем просто удобная и любимая игрушка…

«Кто теперь за меня будет мной» – так, кажется?..

* * *

Какая мерзость на улице… Мужайтесь, люди, – лета в этом году не будет. Середина весны – по календарю только, а на деле – зима, причем снежная и холодная с утра. К обеду все начинает мокнуть и таять, превращаясь в грязно-серую кашу, щедро сдобренную льдом. Каблуки сапог проваливаются, идти неудобно и скользко, чувствуешь себя попавшей на каток коровой…

Я иду на работу. Иду – потому что автобус сломался на полдороге, а пересаживаться смысла нет – осталась одна остановка. Захожу в магазин за соком и поскальзываюсь на крыльце. Сзади меня ловят за локоть, помогают устоять. Я поворачиваюсь, чтобы поблагодарить, и отступаю невольно – Джеральд!

– Приветик, Лори. Осторожнее надо – на таких каблучищах!

– Привет… скользко…

Неловкая пауза. Мне надо в магазин, а Джер перекрыл вход и не двигается. На плече у него спортивная сумка.

– Ты сейчас куда? – интересуется он.

– На работу…

– Пойдем, провожу, ты же где-то недалеко работаешь, Костя говорил…

Так, осталась я без сока… Ну ладно, обойдусь чаем. Джеральд – сама галантность, подставляет согнутую в локте руку, помогает сойти с крыльца. Медленно идем в сторону клуба, почти не разговариваем. У меня по спине бегут мурашки, мне почему-то очень страшно, я чувствую себя не в своей тарелке. Мы приближаемся к пешеходному переходу, Джеральд на секунду отпускает мою руку, и буквально сразу я чувствую, как в бок упирается что-то острое. Поднимаю глаза и вижу, как Джер ухмыляется и качает головой.

– Не шуми, будет хуже, – цедит он. – Спокойно поворачивайся и иди к такси. Не будешь дергаться – все будет очень хорошо, Лори. Ну?!

У меня отказывают ноги, какое там – идти, я даже с места не могу сдвинуться. Джер берет меня под руку и ведет к стоянке такси, усаживает в первую же машину. Я боюсь подать голос, хоть как-то дать понять молодому парню-таксисту, что что-то не так, потому что Джеральд сразу всадит мне в бок то, что держит в руке, – он садист, ему совершенно все равно. Я даже не слышу, какой адрес он называет водителю, меня просто парализовало от страха. Джер по-хозяйски роется в моей сумке, вытаскивает мобильник и отключает его:

– Не хочу, чтобы нам мешали.

Я почти в обмороке – вот уж не думала, что в экстремальной ситуации буду вести себя подобным образом… кошмар какой-то…

Джеральд тем временем берет мою руку, стягивает перчатку, хотя одной рукой ему это делать неудобно, подносит к губам пальцы, целует их и начинает рассматривать маникюр – я его успела обновить с утра в салоне.

– Красивые пальцы у тебя… – Что-то мне подсказывает, что ты с удовольствием зажал бы их в тиски или просто отрубил по одному… – Лори, у тебя такое лицо, как будто ты сейчас умрешь. Не бойся, дурочка, – я не сделаю ничего плохого.

«Ага – и ничего хорошего, подозреваю, тоже не сделаешь…»

Куда мы едем, в конце концов? Уже окраина… Скосив глаза в окно, я замечаю, что это именно тот район, где располагается студия богопротивного Эдика. Ну, если Костя приложил руку к этой постановке, я его просто убью!

Выходим из машины, я лихорадочно начинаю искать способ улизнуть, но Джеральд не дремлет – крепко держит меня за рукав пальто:

– Не надо, Лори, это бесполезно, даже не пробуй! Я за столько километров сюда ехал – и что? Ничего не получу? По-хорошему не захотела, будет по-плохому. Но все равно будет – меня никто еще не обламывал!

«Вот уж в этом я ни секунды не сомневаюсь…»

Спускаемся в подвал, Джеральд звонит в дверь, что меня напрягает еще сильнее – хорошо, если там Костя, а если Эдик? А, черт! Ну так и есть – в дверном проеме в слабом луче электрической лампочки стоит Эдик…

– Здорово, Джер! Долго что-то. Брыкалась? – кивает он в мою сторону. – Такая сука противная! И с гонором еще. Я давно Косте говорил – ты неправильно себя ведешь с ней, слишком много требуешь, заставляешь ломать себя, а она этого не хочет и не может.

«Господи, да заткнись ты, урод!»

Но Джеральду это тоже, видимо, не нравится, он морщится и спрашивает:

– Все? Я тебе бабки отдал? Ну, будь свободен, а я уж тут сам как-нибудь.

– Ты только если камин топить будешь, посмотри, чтобы все прогорело.

Эдик уходит, а Джеральд запирает дверь и убирает ключ в карман. Мне становится ясно, что домой я сегодня уже не попаду…

Он раздевается, стягивает с меня пальто, присаживается на корточки:

– Позвольте ножку… а то что-то ты потерялась совсем, как я погляжу. Боишься? Боишься, я вижу… – Он стягивает мои сапоги. – Вот так… ты не переживай, я твои шмотки привез – очень уж у тебя гардероб прикольный, еле выбрал.

Гардероб у меня по меркам фетишиста и вправду прикольный – я отовсюду привожу всякие штучки, костюмы, платья, чулки…

Я терпеть не могу эту студию, потому что ненавижу Эдика, и редко соглашаюсь на предложения Кости прогуляться к нему в гости. Если бы не страх, я с любопытством рассмотрела бы все, на что оказался способен этот жмот в обустройстве интерьера. Но сейчас мне так страшно, что вообще ни до чего…