Убийство в соль минор - Анна Данилова

— Выйдем? — спросил я его в самое ухо.

— Да пошел ты! Коблер!

Я все же подцепил его за локоть и, улыбаясь, сопроводил его вплоть до дверей. Когда мы на какой-то миг остались в темном простенке между бархатной портьерой и холлом, я пнул его коленом под зад и зашипел:

— А теперь иди молча, а то я за себя не ручаюсь.

— Да пошли-пошли, — согласился он, пожимая плечами, как человек, которому все равно, куда его ведут, поскольку он считает себя непогрешимым. — Коблер! Что вы все зовете ее Коблер? Вы же ничего о ней не знаете! Марго она, тварь, понятно?

Я ничего не знал об этом человеке, ни кто он, ни чем занимается и зачем Щеглов пригласил его к себе на юбилей. Надо было спросить его раньше, еще перед тем, как выяснять с ним отношения. А теперь было как бы поздно. Я снова спросил себя: почему его не задержали сразу после того, как обнаружилась запись этого видео из ресторана? И вдруг понял! Да потому что следователь, вероятно, тот самый, что ведет дело об убийстве Коблер, ничего не знает о существовании Валентины и о том разговоре, который произошел между нею и Горкиным. Получается, что я первый сейчас буду разговаривать с Федором о Марии Ереминой!

— Минутку, мне надо в туалет, — сказал он извиняющимся тоном и потянул на себя ручку двери мужского туалета.

Что мне оставалось делать, только дожидаться его снаружи.

За то время, что я его поджидал, а это около пятнадцати минут (!), оттуда никто не вышел. И тогда я вошел следом, увидел небольшое облицованное кремовым кафелем помещение с умывальниками и две двери, ведущие в кабинки. Еще — окно, распахнутое, как в кино в сцене со сбежавшим преступником!

Я подбежал к окну, выглянул и увидел лишь заросли кустов, слегка подсвеченные расположенным довольно далеко от ресторана уличным фонарем. Было очень тихо. Вероятно, через стенку находились складские и хозяйственные помещения ресторана.

Что ж, подумал я, может быть, это даже к лучшему, что я так и не успел поговорить с Горкиным. Мог бы все испортить, спугнуть его. Откуда мне знать, как вести себя с такими типами или, того хуже, убийцами.

И вдруг я отчетливо вспомнил, что именно сказал Ерема относительно Горкина: «А ты, между прочим, можешь тоже отправиться куда-нибудь на одну из ваших тусовок, чтобы разузнать об этом Федоре. Мы его не знаем».

«…чтобы разузнать что-нибудь о Федоре»! Не встречаться с Федором и выяснять с ним отношения, а спросить других людей, что они о нем знают! А что сделал я? Вместо этого я сам набросился на него, произнес имя убитой женщины. Короче, сделал все, чтобы все испортить!

Я вышел из туалета и сразу же наткнулся на молодого человека в темном костюме и белой сорочке. Я узнал его, это был флейтист Дима Цилин. Мы кивнули друг другу, он вошел в туалет, а я поспешил вернуться в зал, чтобы там, не спеша, осмотревшись и выбрав для разговора кого-нибудь из окружения Щеглова, завести разговор о Горкине.

Не успел я отойти и на два шага, как из туалета пулей вылетел Дима Цилин, бледный, с трясущимися губами, он хватал ртом воздух и пытался мне что-то сказать.

— Что случилось? Тебе плохо? — Я подхватил его, но он мгновенно вывернулся из моих объятий и, замахав на меня руками, бросился от меня прочь, в зал. И через мгновение я услышал: — Убили!

Музыка сразу прекратилась. Ресторан утонул в рокоте голосов, из зала в холл хлынула толпа и бросилась врассыпную! Люди бежали мимо меня, к выходу, в воздухе пахло горячей едой, духами, цветами.

— В туалете бомба, ты слышал?

— Террористы в ресторане, бежим!

— Там труп в туалете.

— Кого зарезали-то?

Однако из ресторана никого не выпустили. Весьма профессионально сработала местная система безопасности, начальник охраны приказал своим подчиненным заблокировать все выходы из здания. Какая-то женщина истошно закричала: «Вызовите полицию!»

И тут передо мной возникло бледное лицо Димы-флейтиста, который, глядя на меня и выставив вперед указательный палец, твердил, как загипнотизированный: «Это он, вот он, это он…»

Меня тут же подхватили, скрутили, и я почувствовал, как на руках моих защелкиваются наручники.