Номер с видом на труп - Алексей Макеев

Азиз и два его приятеля поджидали меня в автомобиле. Завидев мою персону, самый крупный парень приоткрыл дверь, приглашая войти. Невиданная вежливость и предупредительность с его стороны меня удивили – еще недавно эта компания била мне морду, а вот сейчас вдруг выказывает уважение – никак Юсуф Шараф-Эль-Дин провел беседу с Азизом, а тот, пока меня не было, в свою очередь, – со своими подручными. Ну что же, я не против, пусть уважают.

Я с достоинством человека, привыкшего к оказанию ему таких почестей, влез в машину и прикрыл за собой дверцу. Автомобиль с шиком отъехал от обочины, развернулся и погнал по уже хорошо знакомой мне дороге в «Коралл Бич».

Пока ехали, я размышлял и в глубине души возмущался! Вот черт! Как же я сразу не догадался про Любку. Но я просто подумать не мог, что именно эта тихоня-девица, в жилах которой течет рыбья кровь, совершила преступление. А ведь именно она могла это с легкостью сделать. Все улики свидетельствуют против Любани, и у нее было больше всего шансов совершить кражу и убийство. Позавчера вечером она запросто могла подслушать, сидя на лавочке за живой изгородью, разговор Валентина и Юсуфа Шараф-Эль-Дина, а на следующий день, притворившись больной, съездить в Шарм-эш-Бей, взять из камеры хранения кинжал, пройтись с ним до оружейного магазина, подобрать из имевшегося там сувенирного холодного оружия более-менее похожее на Кинжал Пророка, купить его и снова вернуться к камере хранения, куда в ту же самую ячейку, из которой забрала Кинжал Пророка, подложить в футляр его копию. Ей это нужно было для того, как я уже упоминал, чтобы подмену обнаружили не сразу, Азиз отдал Валентину деньги за кинжал, и у нее появилась бы возможность проникнуть к Погребнову в номер, совершить убийство и украсть деньги. Ну а проникла она, как я уже выдвигал предположение в тот момент, когда после разговора со мной в бассейне пошла якобы к себе переодеваться, а сама заглянула к Валентину и совершила преступление. Украденные деньги она, по-видимому, спрятала туда же, куда и Кинжал Пророка – в заранее приготовленный тайник.

Я был зол на Любку до такой степени, что сам готов был ее убить. Ничего, как только доберусь до нее, я ее выведу на чистую воду. С этими мыслями я выпрыгнул из автомобиля, когда двадцать минут спустя машина остановилась у отеля, попрощался с Азизом и его дружками и, держа под мышкой пенал с копией Кинжала Пророка, отправился в отель.

Войдя во двор, услышал гремевшую в нем музыку. Было темно, и я издали увидел прямоугольник освещенного ярким светом павильона, где все те же вчерашние аниматоры проводили конкурс, на сей раз кулинарный. Я шел решительным шагом, неся под мышкой пенал, отыскивая взглядом Любаню, рассчитывая тут же отвести ее в сторону, взять в оборот и вырвать признание в убийстве и похищении денег, и тут же по горячим следам пойти и забрать из тайника похищенное.

И я увидел девушку. Она находилась в центре павильона и являлась одной из пяти участниц кулинарного конкурса, стоявших каждая за отдельным четырехугольным столиком, на которых располагались тарелки со всевозможными овощами, шинковочные доски, приправы и прочие кулинарные прибамбасы, необходимые, как я понял, в данном конкурсе для приготовления салатов. Вокруг стояла публика, и каждая часть из нее, болея за своего фаворита, выкрикивала его имя. Подбадривали конкурсантов и аниматоры – требовали пошевеливаться, времени до окончания конкурса оставались считаные минуты.

Я ускорил шаг, обошел бассейн, и когда уже почти приблизился к беседке, в ней вдруг, как и в прошлый раз, два дня назад, погас свет – очевидно, как и тогда напряжение не выдержало перегрузки, отчего выбило пробки. Мгновенно стихли звуки музыки, замолкла и толпа, оборвав на полуслове крики поддержки, и наступила гробовая тишина, в которой слышны были только звуки, издаваемые кузнечиками, сверчками и цикадами.

Я остановился, опасаясь двигаться дальше, чтобы не наткнуться на что-нибудь в кромешной темноте. Наконец глаза более-менее адаптировались к мраку, и я двинулся было дальше, но в этот момент вдруг вновь вспыхнул свет и осветил все пространство вокруг.

То, что я увидел, заставило меня опять резко остановиться и вытаращить глаза. В расстановке фигур конкурсанток до выключения света и после его включения произошли кое-какие изменения. Четыре девушки стояли все так же с ножами в руках, в том же положении готовки салатов, в каком застало их отключение света, а вот Любаня лежала, навалившись грудью на стол, а из ее спины торчал столовый нож, похоже, тот самый, которым она всего пару минут назад довольно ловко управлялась, нарезая салат. Из раны уже успела вылиться приличная порция крови, которая растеклась по столу и окрасила в темно-красный цвет лежавшую на столе нашинкованную капусту и морковь.

Это было первым, что мне бросилось в глаза. Второе, что я увидел, это стоящего в дальнем конце павильона справа у электрощита Амана. Он как раз, включив свет, захлопнул электрощит и двинулся к центру павильона. А там происходило следующее. Толпа, увидев лежащую на столе Любаню с ножом в спине, в ужасе отпрянула от нее, а потом, наоборот, плотным кольцом обступила девушку. Среди находившихся в толпе я заметил и членов своей компании – Наталью, ее сына Андрея, Ксению и Максима, а также Марину.

Я очухался первым. Поскольку толпа бездействовала, следовало что-либо предпринять. Возможно, Любане еще можно было чем-то помочь. Бросив футляр с кинжалом на лежак, стоявший у бассейна, я в три прыжка обогнул оставшуюся часть бассейна, перемахнул через перила павильона и, растолкав толпу, приблизился к Любане. Обхватив сзади девушку за шею, ладонью я нащупал у горла артерию и придавил ее. Увы, помочь Любане было уже ничем нельзя – сердце девушки не билось.