Тем тяжелее будет падение - Михаил Март

– Без сомнения. У меня глаз пристрелянный. Только на вашем снимке она немного щупленькая, эдакая леди, каким ручки целуют, а там была растрепанная, озверевшая стерва.

– В тихом омуте черти водятся.

– Да, я уже в курсе дела. Сколько вы заплатите за снимки?

– По двадцать долларов за штуку.

Радченко улыбнулся.

– Раз «Огонек» заинтересовался моими снимками, значит, речь идет о сенсации. У меня даже есть подтверждение моей догадки. Этими снимками заинтересовались не только вы, но и прокуратура. Полчаса назад мне звонила следователь Задорина. Она тоже пришла в газету за моими фотографиями, но там их нет, кроме тех трех, что они отобрали. Следователь мне сказала, что сейчас приедет, а тут вы пришли. Дело серьезное, а вы говорите, двадцать долларов.

– И когда она должна приехать?

Радченко глянул на часы.

– Минут через пятнадцать, я думаю.

– Сколько вы хотите получить за фотографии?

– По сто долларов за штуку, если вы возьмете все снимки оптом. Согласен на скидку. Полторы тысячи наличными.

– Грабеж! Но вынужден согласиться. Давайте пленку.

– Пленку? Зачем? Пленка – вещественное доказательство, а что я дам следователю?

– Молодой человек, это коммерческая сделка. Не будьте до такой степени наивным. Я плачу большие деньги и должен получить оригинал как доказательство, что вы не купили эти снимки у своего коллеги. К тому же мы сами печатаем фото такие, какие потребует макет издания. А потом, вы следователю ничем не обязаны. Пленка ваша собственность. Вы перед прокуратурой никаких обязательств не имеете. Они конфискуют у вас пленку и ничего не заплатят.

– Но я ей обещал…

– Отдайте снимки. Они ничего не стоят. Для нас, во всяком случае, а им и этого хватит. Спасибо еще скажут за содействие, но не более того.

Представитель «Огонька» достал из кармана бумажник и вытащил из него стопку стодолларовых купюр.

– Решайте. Вот деньги. Или я ухожу и вы остаетесь при своем интересе.

При виде денег Радченко сдался.

– Да черт с ней, с прокуратурой! Я на них не работаю.

Пленка лежала в специальной упаковке в куче себе подобных, и на ее поиски ушла бы уйма времени. Пришлось бы разбирать каждый негатив среди сотни кассет. Хозяин нашел то, что надо, за долю секунды.

– Вот пленка.

Гость просмотрел негативы и тут же сунул их в карман.

– Садитесь и пишите расписку в получении полутора тысяч долларов от редакции «Огонек» за выполненную работу.

Гость подошел к окну и глянул во двор. С третьего этажа он отчетливо видел стоявший возле подъезда джип. По проезжей части ехала «десятка» белого цвета.

Она притормаживала возле каждого подъезда. Так бывает, когда человек впервые попадает в незнакомое место и кого-то ищет. Наконец «десятка» остановилась рядом с джипом возле подъезда, где сидел только водитель. Из машины вышла женщина. Приехала одна, сама сидела за рулем, значит, проблем не возникнет.

Гость достал из-за пояса брюк пистолет с глушителем, отвернулся от окна и выстрелил, почти не целясь. Пуля угодила Радченко в лоб. Вряд ли он успел понять, что произошло. Его снесло со стула, будто пылинку ветром. Убрав пистолет, убийца поднял с пола гильзу, собрал со стола деньги, фотографии и недописанную расписку. Все это он сложил в портфель и вышел из квартиры.

Ксения заперла машину и на секунду замерла. В голове мелькнула какая-то шальная мысль.

Серебристый джип стоял перед ней и будто хотел что-то сказать. В памяти замелькали эпизоды, но конкретного она ничего не вспомнила. Ксения автоматически взглянула на номер и пошла к подъезду. И только в тот момент, когда за ней захлопнулась дверь, ее осенило. Сторож больницы, серебристый джип, фальшивый номер! Он записан в ее блокноте, с которым она никогда не расставалась. Ксения достала блокнот и пролистала его. Есть! Номер совпадал.

Она вынула из кармана плаща мобильный телефон и набрала номер дежурного по городу.

– Полковник Стаценко слушает!

– Говорит следователь прокуратуры Задорина. Мне нужна оперативная группа, срочно. Адрес: Переведеновский переулок, дом три, пятый подъезд со двора…

Больше она ничего сказать не успела. Удар, яркая вспышка, розовый туман, и тишина. Женщину с окровавленной головой обнаружил мальчишка, бежавший гулять во двор. Оперативники приехали, когда от джипа и следов не осталось.

* * *

Дверь тихо приоткрылась. Анна, стоявшая под душем, этого не услышала, она заметила Щель, только когда выключила воду. Она вздрогнула и присмотрелась. В светлом проеме никого не было, и лишь опустив глаза, Анна увидела рядом с дверной ручкой голову Кешки. Обмотавшись полотенцем, она вышла из ванной. Кешка как ни в чем не бывало сидел у телевизора.

– Тебе не стыдно подглядывать?

– Я не подглядывал. Хотел у тебя что-то спросить, но увидел, что ты моешься, и все.

– И все? А я не хочу, чтобы за мной наблюдали мужчины, когда я стою обнаженной.

– Все равно я без очков не мог тебя разглядеть. Только силуэт.

– Однако телевизор смотришь.

– Слушаю, а не смотрю. Подумаешь, тоже мне капризуля! Просто мне интересно наблюдать за тобой. Ты красивая.

Анна закурила и села в кресло.

– Послушай, Иннокентий. Когда мать носила тебя в животе, я уже второй раз замуж выходила. Потерпи годков десять – и у тебя появится своя подружка, а пока тебе рано увлекаться женщинами.

– При чем здесь возраст? Ты читала «Евгения Онегина»? «Любви все возрасты покорны»!

– Дурачок! Там речь идет о стариках, а не о детях. Может, ты и мужчина в душе, но для любви еще сыроват. Ты весишь в три раза меньше меня. Тебе надо вырасти и набраться силы. Девушки любят, когда кавалеры выше их, сильнее и умнее, не говоря уже об опыте. А пока я тебя на руках таскаю, а не наоборот.

– Ты сейчас идешь к какому-то мужчине?

– Да, но это деловая встреча. Ты должен понимать, что у меня полно собственных забот и проблем. Хочешь или нет, но решать их придется, и чем раньше, тем лучше. Двух часов мне хватит на сегодняшнюю встречу, а тебе придется поскучать. Можешь заказать себе мороженое в номер, только сам никуда не выходи. Ты меня понял?

– Сообразил, не маленький. Это только ты о людях судишь по росту и весу. С головой у меня все в порядке, не считая сотрясения мозгов.

– Приходится делать скидку на это обстоятельство. Но, думаю, скоро все встанет на свои места. Жизнь слишком несправедлива к нам. Так продолжаться долго не может.

Анна отправилась в ванную переодеваться. Вышла она через десять минут и выглядела очень эффектно. Еще вчера Иннокентий, как истинный кавалер, отвел свою даму на вещевой рынок и купил все самое необходимое. Благодаря хорошему вкусу, Анна сумела выбрать на барахолке неплохую одежду. Они не забыли о парике и солнцезащитных очках. На красивой женщине и дешевый ширпотреб смотрелся неплохо.