Тузы и шестерки - Михаил Черненок

Каждый раз, когда расследование принимало тупиковый оборот, Антон Бирюков мобилизовывал все силы, чтобы не расслабляться и не терять времени попусту. Последний случай осложнялся тем, что преступление было совершено на территории района, а потерпевшие и расстрелявший их наемник оказались заезжими людьми. Да и заказчик этого убийства находился явно далеко отсюда. Разгадывать же заплетенный преступниками криминальный сюжет входило в обязанности районной прокуратуры с ее очень скромными возможностями.

После телефонного разговора с Исаевой, когда Лимакин и Голубев еще сидели в прокурорском кабинете, неожиданно зашел младший брат Антона Бирюкова Сергей. Непоседливый в детстве проказник к тридцати годам вымахал в статного красавца. Вскоре после окончания сельхозинститута он возглавил один из районных колхозов, реорганизованный недавно в акционерное общество.

В новых импортных джинсах и «фирмовой» тенниске Бирюков-младший походил на преуспевающего спортсмена. Поочередно поздоровавшись со всеми за руку, Сергей сел рядом с разулыбавшимся Голубевым и лукаво прищурился:

– Ну что, криминалисты, штаны протираете, а преступнички резвятся?

– А ты, крестьянин, почему в самый разгар сенокоса гуляешь? – тоже с прищуром спросил Антон.

– Извини, братан, я приехал из деревни в райцентр по вызову главы администрации. Вчера Довжок назначил аудиенцию на двенадцать часов сегодняшнего дня, а сам с утра куда-то ускользнул. И сказал секретарше, что до конца рабочего времени не приедет. Чтобы мой вояж не оказался совсем пустым, решил тебя повидать. Как, брат, живешь?

Антон улыбнулся:

– Хорошо живу, братишка.

– Рад за тебя. Зря я не пошел в юридический. Сейчас бы тоже плевал в потолок, а не крутился бы бесом в многострадальной деревне, где того нет, этого не хватает. Прямо хоть волком вой.

– Тебя в председатели силой не толкали. Взялся за гуж, не говори, что не дюж.

Сергей, откинувшись на спинку стула, захохотал:

– По-родственному хотел поплакаться в жилетку, а ты, законник бессердечный, сразу мне сопли утер. Нет, дорогой, силенок у меня хватит, чтобы вытянуть возглавляемое хозяйство в передовые.

– Значит, напрасно думские аграрии стращают нас голодом? – с наигранной серьезностью спросил Голубев.

Сергей положил руку ему на плечо:

– Не верь, Слава, занудливым говорунам. Они из кожи вон лезут, чтобы сохранить колхозную барщину, а настоящие крестьяне хотят самостоятельности. Рано или поздно мы от этих мудрецов все равно добьемся воли. Вот тогда увидишь, на что способен российский крестьянин.

– Ты вроде и теперь вольный акционер…

– На словах – да, а на деле Довжок постоянно палки в колеса сует.

– Чем он тебя обижает?

– Полностью открестился от акционеров и фермеров. На любое наше обращение у него один ответ: «Хотели быть самостоятельными? Вот и выкручивайтесь сами». Заботится лишь о своих колхозах, сохранивших старые названия: «Заря коммунизма», «Большевик», «Имени двадцатого съезда КПСС». Туда, как в прорву, идут и льготные кредиты, и дотации, и запчасти к сельхозтехнике. Ухватился за них, будто черт за грешную душу. Наверное, спит и во сне видит возвращение старых порядков, когда был в районе вершителем человеческих судеб.

– Ну и как же вы выкручиваетесь?

– А мы не верим посулам, что завтра колбаса станет по два двадцать и каждая незамужняя баба получит по мужику. Живем своим умом да сообразительностью. Бартер выручает. За водку вымениваем у колхозников запчасти. Их техника стоит, а наша работает.

– Ты на таком «бартере» не погоришь? – спросил Антон.