Тень убийства - Джон Диксон Карр

– Я, конечно, не детектив, – сказал он, – хотя считаю, что историк, реконструируя события прошлого, должен обладать многими талантами детектива. В сотнях библиотек он собирает скудные свидетельства, вылавливает мельчайшие намеки, складывает разрозненные фрагменты, взвешивает показания, чтобы решить давно забытую загадку или найти убийцу, умершего пятьсот лет назад. Уверяю вас, преступления Джека-потрошителя не требуют и половины трудов, необходимых при расследовании преступлений семейства Борджиа. – Он нахмурил лоб, надул губы, опять покачал головой. – Должен признаться, я не разделяю теории инспектора Толбота… Гиблая улица! М-м… да. Вряд ли удастся найти ее на моих картах… – Доктор поднял глаза. – Но, возможно, удастся немного помочь. Вы сейчас чем-нибудь заняты, мистер Марл?

– Нет… Позже иду пить чай…

– Может, тогда согласитесь пройти ко мне в кабинет? Там довольно убого, но я имею возможность спокойно работать. Он находится за углом на Сент-Джеймс-стрит.

– Разумеется. Там можно посмотреть ваши карты?

Он помолчал, открывая кисет с табаком, глядя на меня из-под лохматых бровей.

– Да, мои карты там. Только я не это имею в виду. Вы, детективы, предпочитаете… стоять на земле, не правда ли, или как там говорится. Окно моей дальней комнаты выходит в переулок за клубом. Оттуда мне прямо видны окна апартаментов аль-Мулька…

Я выпрямился на стуле.

– Нет, я не утверждаю, будто это имеет большое значение, – махнул рукой Пилгрим. – Я до сих пор и не знал, что это его окна. Но когда все от вас выслушал, вспомнил… Пойдемте?

Забрав в вестибюле пальто и шляпы, мы спустились по лестнице на Пэлл-Мэлл. Крупная фигура Пилгрима, в шляпе с обвисшими полями, в забавном пальто с широкой пелериной, шагала рядом со мной гигантскими шагами. Он был полон нервной энергии, грыз на ходу черенок трубки, стрелял глазами направо-налево. Стоял резкий холод. Уличные фонари причудливо, расплывчато светились в тумане, тротуары предательски обледенели, хаотичные гудки машин сливались в пронзительный адский рев. На залитой лучами света Сент-Джеймс-стрит нас плотно окружили туманные призраки. Торчавший подбородок Пилгрима, угловатая трубка, обвисшие поля шляпы устремлялись вперед, подобно собачьему носу, уверенно взявшему след. Он намного меня обогнал, остановившись у степенного дома, похожего на клуб. По слабо освещенной лестнице мы поднялись на четвертый этаж.

– Вот и мой кабинет, – иронически указал Пилгрим на дверь с матовым стеклом.

Мы вслепую проследовали через пару темных комнат, наконец доктор включил свет и закрыл за собой дверь.

Голая коричневая комната была заставлена всевозможными полками, рядами старых бутылок, химических приборов, беспорядочно завалена книгами, картами. Стоявший под окном стол с лампой под навесным абажуром напоминал рабочий стол архитектора с россыпью карандашей, треугольников, линеек, пузырьков с цветными чернилами.

– Гм!… – прокашлялся Пилгрим, выбивая пепел из трубки о край чернильницы. – Моя рабочая комната… Выпить хотите?

Исполнив обязанности гостеприимного хозяина, раздвинул оконные шторы.

– Сейчас, мистер Марл, я выключу свет. Если туман не слишком густой, вы увидите то, что видел я. Готовы?

В комнате стало темно. За окном плыли клубы тумана, но я хорошо видел окна в доме напротив, особенно три многозначительно зарешеченных окна кабинета аль-Мулька. Находились они на одной высоте с нашими, на расстоянии не более двадцати футов. В двух мерцал за закрытыми портьерами зеленоватый свет, а на третьем, крайнем слева от меня, шторы были раздвинуты. В зеленом свете виднелись золоченые очертания саркофага, а над ним часть оружейной коллекции на стене.

– Я часто здесь работаю ночами напролет, – продолжал доктор, – шторы обычно не закрываю. Но как-то, точнее сказать, пять дней назад собрался уходить, погасил свет и решил открыть окно, чтоб немного проветрить. Ночь была туманная, но туман шел клочьями, сквозь которые все иногда хорошо было видно. Я говорю «ночь» – Биг-Бен пробил час. Света в доме напротив не было. Я выглянул в окно и вдруг услышал, как кто-то идет внизу по переулку.

Непрерывно куривший Пилгрим опять разжег трубку. Огонь спички высветил оспины и морщины на квадратном лице. Он на секунду поднял веки, испытующе посмотрел на меня горящими зелеными глазами, потом они заволоклись пленкой, а спичка погасла.

– В тумане не было возможности разглядеть фигуру, но шаги проследовали вон к той черной двери. Потом я услышал, как ключ повернулся в замке, дверь открылась, закрылась. По вашим словам, вертикальный ряд окон рядом с окнами кабинета выходит на площадки черной лестницы. Я видел, как в них мелькала и исчезала зажженная свеча, когда вошедший человек поворачивал на очередную площадку. Как ни странно, туман частично рассеялся, довольно хорошо было видно. Однажды огонь замер на месте, и мне на миг показалось, будто я вижу до ужаса длинную тощую тень…

Тут мое внимание привлек другой источник света. Это была зеленая лампа в комнате напротив. Возможно, я раньше ее не заметил за слишком плотно задернутыми гардинами, может быть, она только что загорелась; так или иначе, шторы на одном окне раздвинулись, и я заметил мужской силуэт, выглянувший в окно. Всего на мгновение возникла тень на зеленом свету. Потом шторы закрылись. Свеча опять двинулась вверх. Было что-то до того сверхъестественное в этих бесшумных тенях, в цветных бликах огней, что я, признаюсь, мистер Марл, не мог сдвинуться с места. Все это казалось мне жутким спектаклем маленьких марионеток. Знаете, – он протянул руку, коснувшись моего плеча, на сером фоне окна на миг вырисовался его резкий профиль, – знаете, мне всегда необъяснимо отвратительны представления с Панчем и Джуди. Дети сидят, хохочут над Панчем, который всех до смерти колотит палкой, визжат кукольные голоса, по деревянным головам стучит палка, пока Панча, в конце концов, не утащит Джек Кетч. Глупо с моей стороны, только я всегда думаю о темном, жутком мире, который существует в вертепе кукольника, где разыгрываются представления Панча и Джуди.

Доктор Пилгрим тихо рассмеялся.

– Даже лица кукол-убийц отвратительны… Ну ладно! Происходившее все больше напоминало мне маленький театр марионеток, и я начал гадать, что за постыдный спектакль там разыгрывается. Старался отделаться от этих мыслей, смеялся над собой, решительно держал шторы закрытыми до вчерашнего дня.

Заговорив, я услышал свой дрожавший голос:

– Вы имеете в виду вчерашний день… до убийства шофера?

– Да, вчерашний. Я пришел сюда часов в пять и про себя подумал, что днем мои куклы не явятся, можно выглянуть. Если помните, было довольно туманно, но соседний дом близко. Смотрите! Вот что я увидел, – окно, освещенное точно так, как сейчас. Я видел саркофаг и оружие – смутно, в тумане, но видел. Уже почти отвернулся, когда заметил руку.

– Руку?

– Да. Маленькую, мне показалось, женскую, из-за тумана не могу точно сказать. На секунду подумал, что это обман зрения. Рука тянулась вверх над саркофагом, призрачная, как и все прочее, в этом зеленом свете. Она как бы существовала отдельно от тела, пока я не понял, что тот, кому она принадлежит, наверняка стоит на стуле в самом углу, скрытый шторой. Рука все протягивалась в какой-то нерешительности к коллекции оружия. Потом опустилась, держа…