Москва-Ростов-Варшава - Ирина Горбачева

Получив от Марка Анатольевича последние наставления по поводу поездки, я вылетела в Москву.

– Последнее время, я чаще летаю самолётами, чем езжу на трамвае – пробурчала я, выйдя из автобуса на остановке «Парк Культуры». Я зашла в метро.

Как всегда страшная толчея. Мне повезло, войдя в вагон, удалось встать сбоку от дверей.

– Следующая станция «Киевская», – объявил диктор бархатным голосом.

Я смотрела сквозь стекло закрывающихся дверей. По ту сторону двери вагона стояла моя Лёля! Она смотрела на меня каким-то спокойным равнодушным взглядом. Рядом с ней стояли, мне уже знакомые нищие мальчики. Это точно были они. Я отлично запомнила эти белобрысые головки с пронзительно чистым взглядом в глазах.

Я дёрнулась, чтобы вставить дорожную сумку в дверь, и выскочить из вагона, но у меня ничего не получилось.

– Не может быть, – я выскочила на следующей станции и быстро перебежала на другую сторону зала, села в подъезжающий состав, который возвратил меня на станцию «Парк Культуры», в надежде, что мне эта встреча не пригрезилась и что там, я обязательно встречу Лёлю.

Но, ни Лионеллы, ни мальчиков там уже не было. Неужели мне показалось? Нет, я уверена это была она! Неужели наша Лёля может одеть на себя то, в чём я её увидела? Что это я об одежде? Причём здесь нищие мальчики? Может они отдельно стояли? Нет, я заметила как тот, который меньше ростом держал её за руку.

Пока я доехала до Аллы Константиновны, где должен был меня ждать папа, я думала, мой разум взорвётся от догадок и предположений. До нужного дома я неслась, словно могла опоздать поделиться новостью с близкими мне людьми и если задержусь в пути, то они никогда не узнают, кого я видела полчаса назад.

– Ника, что случилось? – испуганно спросила Алла Константиновна, открыв двери и увидев моё красное, мокрое от пота лицо и растерянный взгляд.

– Я Лёлю видела! – выпалила я, задыхаясь от нетерпения. Только выплеснув из себя все подробности встречи с сестрой, я немного успокоилась.

Внимательно выслушав мою тираду, папа выдвинул своё предположение.

– Её накачали транквилизаторами и используют, как нищенку.

По-другому не может быть! Надо идти в милицию. Пусть раздадут Лёлино фото постовым метрополитена.

Он несильно ударил кулаком по столу. Я бросилась к телефону, пытаясь дозвониться до Глеба в Ростове. На моё счастье он оказался на своём рабочем месте.

– Особой радости мало, – спокойно выслушав мой восторженный рассказ, сказал он.

– Главное, она жива! – возразила я ему.

– Нет, дорогая, главное, найти её живой, – твёрдо ответил он, – знаешь, у тебя сохранился номер телефона Владимира? – позвони ему. Уж если кто и поможет в этой ситуации, так только он. Боюсь, милиция метрополитена сыграет плохую роль в этом деле. Всё, давай вечером звони на домашний, поговорим. Всё пока дорогая, некогда.

Во-первых, звонить, на чей домашний, а во вторых вечером это когда? Под утро? – невесело размышляла я. Порывшись в своих записях, я нашла номер телефона Владимира, но в трубке слышались одни гудки.

– Ты, знаешь, доня, а твой Глеб прав. В метро столько нищих и мне приходилось несколько раз видеть, как милиционеры в форме, не стесняясь пассажиров, брали у них деньги и клали в свой карман.

Я передала номер телефона Владимира отцу, с тем, чтобы он связался с ним и выяснил всё, что мог, пока я буду в Польше.

– Не нравится мне твоя затея с поездками, – грустно сказал отец.

– Не переживай родной, всё будет хорошо, – чмокнула я его в щёку.

– Ника пока конечно езжай, но как приедешь, мы найдём выход из положения, – Алла Константиновна, закурила сигарету и подмигнула мне, от чего на сердце стало спокойней.

– Алла Константиновна, ещё не хватало, чтобы вы ввязались в наши денежные вопросы! Я отработаю.

– Мы не чужие люди. Не обижай меня, – она прижала меня к себе, – я знала, что этот хлюст когда-то, но предаст Лёлю. Вот уж воистину «Любовь зла».

Да, и моё мнение, что Лёлька сильно ошиблась. Но что поделать, когда любишь на глазах пелена. Отец периодически названивал Владимиру, пытаясь его застать на работе, а я поехала выкупать билеты в Варшаву.

На следующий день папа провожал меня на Белорусском вокзале. Помог расположиться в купе и, чмокнув на дорожку, поехал на встречу с Владимиром. Через некоторое время ко мне подошёл молодой человек, некий Вадим. С ним мы ещё вчера созванивались по телефону и договорились о встрече. Он внёс в купе большую запечатанную коробку с телевизором. Установил его между столиком и лежанкой СВ. После того как ушёл Вадим, двери купе открыла женщина средних лет.

– Мы вместе едем? – поздоровавшись, спросила она, – давай ставь сюда коробку в ноги, а ту поменьше наверх, – скомандовала она носильщику, – хватит, хватит, я вас здесь всех уже озолотила, – манерно произнесла женщина, протягивая носильщику крупную купюру.

– Ну, давайте знакомиться, – окинула она меня оценивающим взглядом. По-хозяйски расставляя свои сумки, она выложила на столик пакет с продуктами достала дорожный костюм.

– Меня Ниной зовут, – с улыбкой представилась она.

– Вероника. Можно просто Ника. Вы хотите переодеться? Я выйду, – и я вышла в тамбур, прощаясь с пригородом Москвы через окошко вагона, думая о том, как я не люблю ехать с кем-то! – сейчас начнётся кто вы, да откуда? Хочется просто смотреть в окно и думать о своём. Надо раньше лечь и постараться заснуть.

– Спасибо Ника. Я уже готова, теперь вы можете переодеться, – выглянув из купе через некоторое время, сказала моя попутчица.

– Тоже на заработки? – поинтересовалась она, хитро улыбаясь, когда мы с ней перестали суетиться, а колёсный перезвон поезда отсчитал приличное количество километров от Москвы.

– Заработки? Какие заработки? – не стала открывать я все свои «карты» чужому человеку.

– Да, ладно! Смотрю, вам молодой человек телевизор поставил и убежал. Значит не родственник, – изощрялась в своей наблюдательности дамочка.

– Меня вообще-то, папа провожал, а телевизор везу соседям своей тётки. Это её племянник принёс коробку, – мне показалась подозрительным любопытство попутчицы, поэтому я решила отвести разговор в сторону и спросила её.

– А вы к кому едите? В коммерческих целях или тоже в гости?

– А как сейчас выжить? Вам москвичам ещё можно жить, а нам на периферии, – махнула она рукой и стала раскладывать продукты на столе, – угощайтесь, – предложила она обыкновенный набор туриста: варёные яйца вкрутую, жареные куриные окорочка (куда теперь без них), солёные огурчики.

– Спасибо. Знаете, и москвичам сейчас не сладко. Людской поток большой, а магазины так же пусты, как и на периферии. Только я не москвичка, я из Ростова на Дону. Я тоже выложила на столик аккуратно свёрнутый пакет, который, несмотря на мои протесты, собрала Алла Константиновна.