Обмани лжеца - Марина Серова

— Алина, в ближайшие дни я буду занята подельником Степанова, а сам Мишаня останется без внимания. Это как-то несправедливо. Может, Лариса Ивановна немножко потреплет ему нервы?

— Да легко! — Нечаева с воодушевлением приняла мое предложение.

— Каждому Раскольникову нужна своя Сонечка Мармеладова. А у Степанова пусть будет Лариса Ивановна.

Мы с Алиной обсудили несколько вариантов развития событий. Мишаня мог обрадоваться новой встрече с шикарной блондинкой, но мог и огорчиться. Мою подружку больше устраивал первый вариант, который открывал огромное поле для ее артистической деятельности. А мне был предпочтительнее второй. Я ставила задачу — заставить Степанова запаниковать, и Лариса Ивановна должна была вызывать у него ассоциации с грядущими неприятностями. Проэкзаменовав подружку, я дала ей несколько напутствий и отправилась на Лесозаводскую улицу, чтобы понаблюдать за домом № 117.

Первый день не принес больших результатов. Второй и третий оказались намного продуктивнее. Я поняла, что Саша Ивченко ведет еще более замкнутый образ жизни, чем Миша Степанов, только побогаче. Он жил за высоким забором с видеодомофоном на воротах и имел прислугу — пожилого, хотя еще довольно крепкого охранника, наверное, из бывших военных, и домработницу, полную, но шуструю женщину лет шестидесяти. Видимо, Ивченко не хватало ее стряпни, потому что он ежедневно заказывал себе пиццу на дом. Если Александр и выезжал из дома, то не каждый день и без определенного графика. Это дало мне возможность предположить — парень не обременен какой-либо работой в офисе. Похоже, крутая мамочка полностью содержит своего сына, хоть и живет в областном центре.

Если бы молодой человек двадцати пяти лет от роду, имеющий большие финансовые возможности, с утра до вечера тусил с друзьями по клубам и кабакам, это было бы нормально. Если бы он прозябал в своем особняке на краю Горовска не один, а вместе с какой-нибудь симпатичной девчонкой, это тоже было бы нормально. Но жизнь Александра явно выбивалась из моих представлений о том, как должна ежедневно проводить свой двадцатичетырехчасовой досуг «золотая» горовская молодежь. А может, Ивченко лишь на время спрятался в своем «каменном панцире»? Встретился с Михаилом, испугался, что старое дело действительно могут возобновить, и решил отсидеться за высоким забором…

Из соседнего дома вышла женщина средних лет и направилась в сторону магазина. Я пошла следом.

— Простите, — обратилась я к ней на пороге продуктового супермаркета, — я хотела бы с вами поговорить. Вы не уделите мне минут пять-десять?

— Вы хотите со мной поговорить? О чем? — удивилась женщина, но остановилась и внимательно присмотрелась ко мне. — Разве мы с вами знакомы? Что-то я вас не припоминаю.

— Правильно, потому то мы не знакомы. Я хочу поговорить о вашем соседе — Александре Ивченко. Знаете такого?

— Это моим хозяевам он сосед, а я всего лишь кухарка и живу совсем в другом месте. — Женщина моментально потеряла ко мне всякий интерес. — Да и времени у меня нет разговоры разговаривать.

— Не беспокойтесь, я компенсирую потраченное вами время.

— Ну спрашивайте, — женщина снисходительно улыбнулась, — так и быть, десять минут я найду.

— Спасибо. Давайте немного отойдем в сторонку, а то люди здесь ходят туда-сюда. — Я спустилась со ступенек, кухарка последовала за мной. — Расскажите мне, пожалуйста, все, что вам известно о молодом человеке. Я имею в виду Александра Ивченко. Вы ведь наверняка что-то могли ненароком подглядеть, что-то случайно подслушать.

— Подслушать? — Моя собеседница задумалась. — Знаете, мои хозяева все больше о Сашкиной матери говорят, о Людмиле Дмитриевне. Она, правда, не здесь проживает, в областном центре, но приезжает к сыну где-то раз в два-три месяца.

— И что же ваши работодатели о ней говорят?

— Мне кажется, они ей завидуют. — Кухарка перешла на шепот. — У Людмилы Дмитриевны деньги, связи, положение, ее то и дело по телевидению показывают, в газетах и журналах интервью с ней печатают.

— Ну, с госпожой Ивченко мне все понятно. Ни для кого не секрет, что ее имя отождествляется с успехом. — Про себя подумала: более полную информацию о ней можно почерпнуть в Интернете. — А что же ее сын? Что вы о нем можете сказать?

Женщина, не задумываясь, охарактеризовала парня одним словом:

— Балбес.

— О как! А можно как-нибудь пораспространеннее, с примерами?

— Не знаю я никаких примеров. Просто слышала однажды, как моя хозяйка говорила кому-то по телефону, что Людмила Дмитриевна всего в жизни сама добилась, а вот сынок ее не такой. Работать не хочет, жениться тоже не хочет. — Моя собеседница как-то странно улыбнулась. — Нет, он вроде картины рисует. Только кому нужна его мазня?

— Картины, говорите, пишет?

— Да, Александр — художник. Знаете, сама я его картины никогда не видела, а вот мои хозяева, которые в искусстве разбираются, говорят, что не то что покупать их не стали бы, но даже в дар его художества не приняли бы. — Женщина снова загадочно ухмыльнулась. — А вот Людмила Дмитриевна, похоже, поощряет Сашкины занятия. Конечно, единственный сыночек… Дом вот ему купила, машину новую, прислугу оплачивает…

— А вы уверены, что именно Людмила Дмитриевна все оплачивает?

— А кто ж еще?

— Ну, может, кто-то все-таки покупает у Александра его картины? Или у него есть другие источники доходов? — Я скорее размышляла вслух, чем спрашивала.

— Ни в чем я не уверена, — вздохнула женщина и поглядела на свои наручные часы. — Просто всем известно, что Сашкина мать — женщина богатая, вывод отсюда сам собой напрашивается.

Я поняла, что моя собеседница уже ждет вознаграждения, но не спешила с ней расплачиваться. У меня еще остались к ней вопросы.

— Скажите, а вы не обращали внимания, кто к Ивченко в гости приходит?

— Не обращала. Мое дело маленькое — еду хозяевам готовить, а кухня у них совсем с другой стороны. Да и забор у Ивченко высокий. Вот музыку слышу. Парень любит рок на полную катушку включать.

— Значит, больше ничего вспомнить не можете? — Я полезла в сумку за деньгами. — Может, вам с его домработницей приходилось общаться или с охранником?

— Не доводилось. — Кухарка уперлась глазами в мой кошелек.

Поскольку я не торопилась его раскрывать, женщина стала напрягать свою память, но вспомнила лишь какие-то мелочи, не имеющие для меня практического интереса. В итоге я вручила ей пятьсот рублей и пошла обратно.

Итак, Александр — свободный художник. Но соседям его работы отчего-то категорически не нравятся. Однако не ко всем художникам слава приходила при жизни. Например, современники никак не хотели признавать Эль Греко, его талант был оценен по достоинству только через три века.

О чем это я? Ивченко подозревается в причастности к убийству Тамары Голубевой. Не о гении его надо рассуждать, а о злодействе. Но пока у меня не было никаких улик против Александра. Только его встреча со Степановым. Михаил позвонил ему после визита «следователя», потребовал за молчание деньги, и Ивченко сразу же сорвался в областной центр. Все-таки это был очень странный тандем — сантехник и художник. Особенно три года назад. Один чистил забившиеся унитазы, а другой писал картины…