Средство против шарлатана - Кэролайн Роу

— Рахиль, десять капель синей настойки в небольшом количестве воды.

— Да, папа. — Рахиль твердой рукой отмерила нужное количество, а затем подошла к постели.

Девушка приподняла голову Лоренса и смочила его губы водой из чашки. Он пошевелился. Она влила ему в рот лекарство. Лоренс застонал и проглотил. После третьего глотка он начал что-то бормотать.

— Что он говорит? — спросил Беренгер.

— Слушайте, — призвал его Исаак.

— Ma-ta-ra[4], — пробормотал Лоренс, вскидывая голову. Он произносил каждый слог четко и раздельно. — Ma-ta-ra, — повторил он на сей раз громче, — et discipulis tuus[5]. — Юноша попытался приподняться, но молодой священник силой уложил его обратно на постель. — Misericorde[6]… — прошептал он и начал бормотать что-то бессвязное.

Рахиль вновь подняла голову больного и влила ему в рот еще лекарства. Исаак что-то шепнул стоящему у двери Юсуфу. Мальчик принялся незаметно осматривать комнату, словно что-то искал.

— О каком убийстве идет речь? — спросил Беренгер. — И чьи ученики?

— Ваше Преосвященство, — сказал Исаак, — должен признать, что ничего не понимаю. Это кажется бессмысленным.

Затем из бессвязного набора слов отчетливо раздалось:

— Матара и матана, спаси нас! — После этого юноша стал что-то тихо шептать. Рахиль взяла чистую ткань и смачивала жидкостью губы Лоренса, не причиняя больному лишнего беспокойства.

— Что он сейчас говорит? — спросил Беренгер.

— «Отче наш», — ответил священник, подойдя поближе, чтобы лучше расслышать слова.

— Звучит более утешительно, — заметил епископ.

Внезапно тело Лоренса изогнулось от сильных судорог. Чашка вылетела из рук Рахили и разбилась о пол.

— Ради Бога, держите его, — воскликнул епископ.

— Я не могу его удержать, — сказал молодой священник. — Я пытаюсь, Ваше Преосвященство.

— Папа, у него судорожный припадок. Нет, я ошиблась. Кажется, он испытывает сильную боль.

— Тогда продолжай давать ему лекарство, дитя. Это единственное, что мы можем сделать. — Исаак шагнул к кровати, взял юношу за ноги и вытянул их. — Держите его руки, а я буду следить за ногами, — шепнул он священнику.

Рахиль кинулась к корзине и вытащила маленький пузырек. Смочив новый кусок ткани несколькими каплями содержимого, она снова подошла к изголовью.

— Прочь! — крикнул Лоренс, его тело вытянулось и окаменело. — Помогите! Господи, помоги мне!

Исаак положил руки на живот юноши и стал осторожно массировать его, качая головой.

Рахиль провела смоченной салфеткой по губам Лоренса. Он вздрогнул и откинул голову. Она повторила движение еще раз и добавила на салфетку несколько капель. Лоренс проглотил и облизал губы. Рахиль смочила их содержимым пузырька и ждала. Прошла минута. Две минуты. Они казались часом. Затем крик Лоренса превратился в жалобный плач.

— Уберите их от меня, умоляю! Я не предавал вас. Никогда. Я попрошу отца. Папа, помоги мне!

На этот раз Рахиль выдавила из пузырька немного лекарства на губы и язык юноши. Он судорожно сглотнул.

— Я ничего не скажу! Клянусь! — Он начал дрожать и пытаться беспомощно оттолкнуть удерживающие его руки. — Уберите их от меня! — повторил Лоренс, но на этот раз еле слышно.

Затем Исаак почувствовал, как мускулы обмякли юноши, и он вновь начал шептать молитвы.

— Надеюсь, боль чуть-чуть отпустила, — сказал Исаак. — А вместе с ней и ужас.

Беренгер взял молодого священника за руку и выпроводил из комнаты. Он опустился на колени в ногах кровати и громко молился, чтобы страдалец его услышал, если еще мог слышать. Исаак склонился над Лоренсом, щупая пульс на шее и приложив ухо к груди.

— Они идут за мной. Я их вижу, — слабо прошептал Лоренс. — Отец, смилуйся, они идут…

— Больше мы ничего не можем для него сделать, Ваше Преосвященство, — промолвил Исаак. — Мне глубоко жаль. Но самое ужасное свершилось до того, как мы узнали о состоянии юноши.

— Я послал за его духовником, чтобы он утешил его, — сказал Беренгер. — Боюсь, он успеет как раз к последнему обряду.

— Тогда мы подождем вас снаружи. Если состояние юноши изменится, мы тут же вернемся.

И когда врач со своими помощниками покинули комнату, туда вошел священник в сопровождении прислужника, который нес маленький резной деревянный ларец.

— Все кончено, — печально произнес Беренгер. — Как бы я хотел, чтобы мы сумели ему помочь. Он подавал большие надежды, а его отец хороший человек. Но что ты имел в виду, когда сказал, что самое ужасное уже свершилось?

— Ваше Преосвященство, боюсь, юноша был отравлен, как Аарон и Марк. Ему дали что-то, отчего произошли изменения в его организме, поэтому его мучили страшные видения, и он испытывал боль во всем теле. Как вы сами видели, его тело окостенело от боли. Я надеялся каплями восстановить равновесие в организме, чтобы он выжил, а его тело пришло в норму, — с глубокой печалью в голосе произнес Исаак, — но мы пришли слишком поздно. Я попросил Юсуфа поискать в комнате следы яда, и с вашего позволения, мне бы хотелось, чтобы он довел дело до конца. Правда, это выглядит омерзительно, когда тело юноши еще не остыло.

— Я прикажу ничего не трогать, — ответил Беренгер. — Его тело омоют, подготовят и сразу же перенесут в часовню. Если вы подождете, Юсуф может обыскивать комнату, сколько угодно.

Беренгер приоткрыл дверь и что-то сказал.

— Сделано, — произнес он, возвращаясь. — А теперь давайте пройдем дальше по коридору, в общую комнату, где студенты учатся и отдыхают, и присядем. Мой больной палец едва вынес все это.

— Конечно. Рахиль, ты закрыла лицо?

— Да, папа, закрыла, — раздраженно ответила девушка, пытаясь держать себя в руках. — Почему ты постоянно обвиняешь меня в том, будто бы я выставляю себя напоказ перед людьми? Что бы тебе не говорили, не в моих привычках ходить по улице без накидки.

— Я рад это слышать, — мягко ответил Исаак.

— Действительно, друг мой, твоя дочь завернута, словно сыр для сушки, — подтвердил епископ. — Будь спокоен.

Рахиль улыбнулась под накидкой.

— А теперь, господин Исаак, скажи-ка мне, о чем, по-твоему, говорил этот несчастный? Мы здесь одни, кроме твоей дочери и Юсуфа, который нас не услышит.

— Я здесь, господин, — отозвался Юсуф, стоящий в углу комнаты у окна.

— Конечно, он нас не слышит, — пробормотал Исаак. — Но не тревожьтесь. Юсуф крайне скрытен.