Средство против шарлатана - Кэролайн Роу

Несмотря на тревожное ощущение опасности, нависшее над их жизнью, все обитатели дома Исаака до вечера пятницы были заняты своими повседневными делами. Под бдительным оком Юдифи суббота соблюдалась строже, чем в домах некоторых соседей. Даже Юсуф работал на свой страх и риск. Как-то в субботу утром Рахиль имела неосторожность заметить, что в доме Беньямина Адрета раб-мавританец продолжает работать в праздник, и предположила, что он, возможно, делает благое дело. Юдифь рассвирепела:

— Юсуф не раб и даже если бы был рабом…

На этом все закончилось. И теперь раз в неделю он был свободен как птица.

У Юсуфа появилась привычка покидать спокойный и тихий квартал и направляться на шумный базар, где он тратил несколько монет, обменивался слухами и наблюдал за людьми. Там он впервые встретил Хасана, которого искал в эту субботу. В корзине у него был припрятан роскошный обед из засунутых в хлеб остатков еды со стола и медового пирога, завернутого в салфетку, — этого хватило бы двум голодным мальчикам. Наоми прониклась симпатией к Юсуфу, который определенно восхищался ее стряпней и чей аппетит не знал границ. А сам Юсуф догадался, что хозяева крайне скудно кормят Хасана.

На базаре было полно народу. Меньше чем через две недели начнется ярмарка, и повсюду уже ощущалось сопутствующее ей оживление. Юсуф расположился на ступеньках и принялся разыскивать в толпе своего нового друга.

— Привет! — пронзительно крикнул он, увидев мальчика у палатки продавца орехов перед огромными корзинами миндаля и фундука. — Иди сюда, — добавил он на своем родном языке.

Хасан и ухом не повел.

Юсуф сбежал по ступеням и протиснулся через толпу.

— Привет, — повторил он, подходя к Хасану. — Я тебя искал.

Хасан продолжал наполнять корзину и, разглядывая орехи, покачал головой, как будто обнаружил в них серьезный недостаток. Юсуф замер на месте и медленно отступил назад в толпу.

К Хасану приближалась низкорослая, коренастая женщина. Она была в черном, с небрежно уложенных волос свисала накидка. Подойдя ближе, она протянула руку и ударила Хасана по уху.

— Думаешь, я буду весь день ждать, пока ты сосчитаешь орехи? Глупый мальчишка! — Она взглянула на небо, где сквозь легкие облачка уже пробивались лучи солнца. — У меня есть другие дела. Вот, — женщина сунула Хасану монету. — Купи рыбы и принеси ее мне вместе с орехами. Проследи, чтобы она была свежей, и чтобы тебе не положили меньше. Бартоломео вор и обманщик. — Она передала ему высокую корзину, полную покупок. — Скажи всем в доме, что я вернусь позже.

— Да, госпожа.

Женщина еще раз ухватила Хасана за ухо и исчезла в толпе.

— Это твоя госпожа? — спросил Юсуф, украдкой подойдя к Хасану как только женщина скрылась из виду.

— Нет, это хозяйка дома, где живет мой господин. Я думаю, вместо платы за проживание он предоставляет ей пользоваться моими услугами. Если бы она увидела, что я с кем-то разговариваю, она бы еще больше разъярилась, — добавил Хасан. — Поэтому я тебе не отвечал. Извини.

— Это ведь Мариета?

— Ты ее знаешь?

— Ее знают все в Жироне. Или слышали о ней. Ты, правда, живешь в публичном доме? — недоверчиво спросил Хасан.

— Почему это тебя так удивляет?

— Потому что ты сказал, что твой хозяин ученый. Я слишком много времени провел среди уважаемых людей, — произнес Юсуф, качая головой. — Теперь все ученые кажутся мне благочестивыми и законопослушными гражданами, как мой господин.

— Я таких никогда не встречал, — удивленно ответил Хасан. — Все известные мне ученые были бродягами и выживали за счет своего ума.

— Мне лучше знать. Я долго путешествовал с бедным ученым, прежде чем оказался здесь. А он был вором и негодяем.

— Он был добр с тобой? — спросил Хасан.

— Да, — ответил Юсуф после недолгого раздумья. — Насколько мог. Никогда не пытался продать меня, ну, может, всего раз, когда мы впервые встретились и у него кончились деньги, а если у него была еда, он всегда делился со мной. Он начал обучать меня писать по латыни. Говорил, что знания очень важны. Только потом его схватили за воровство и повесили. А твой хозяин хорошо с тобой обращается?

Хасан пожал плечами.

— Смотря что под этим подразумевать. Обычно он меня кормит. Иногда бьет, если рассердится. Если бы я мог, то убил бы его помощника, — задумчиво добавил мальчик. — Он постоянно лупит меня ради своего удовольствия. Все время говорит, что я стал слишком большим, что у меня скоро изменится голос, и им лучше продать меня прежде, чем у меня вырастет борода. Мариета продажная женщина и мерзавка. А сейчас мне надо пойти купить рыбы.

— Подожди. Я искал тебя, потому что у меня в корзине полно еды, и я подумал, что ты можешь быть голоден.

— Что там? — спросил Хасан, заглядывая в корзину.

— Таджин[2]из курицы со вчерашнего вечера с миндалем и фруктами в огромной буханке. А еще пирожные с медом.

Хасан оглядел узкие улицы, застроенные высокими домами.

— Где бы нам поесть? А то может вернуться Мариета и увидеть меня.

— Возьми свои вещи и идем со мной. Рыбу можно купить попозже.

— Что ты делаешь в публичном доме? — поинтересовался Юсуф, когда мальчики удобно устроились в нише городской стены за собором вдали от любопытных глаз. — Или ты там для посетителей? — добавил он е будничной простотой, к которой привык за четыре года скитаний по дорогам.

— Иногда, — ответил Хасан, отрывая кусок фаршированного курицей хлеба, сочащегося соусом, и запихивая его в рот. — В основном меня заставляют надевать дурацкий костюм, как будто я слуга в хариме[3], по крайней мере, как это представляют посетители, и приносить благовония и тому подобное. Для обстановки.

— Сколько ты уже там?

— У Мариеты? — Хасан задумался. — Помнишь то время, когда было так жарко, что на дорогах умирали животные? А потом была ужасная гроза?

— Этим летом?

— Да, этим летом. В тот день мы въехали в город. Мой хозяин, я и Луп. Мы промокли до костей, и наша поклажа тоже промокла. Осел умер, и нам пришлось нести вещи на себе. Луп сказал, что знает человека, который даст нам кров. Это оказалась Мариета, и с тех пор мы там живем. — Хасан облизал пальцы и отломил еще хлеба.

— Твой хозяин у тебя давно? — спросил Юсуф, отламывая солидный кусок, прежде чем Хасан успеет все съесть.

— Давно, — неопределенно ответил мальчик. — Торговцы нашли меня, то есть украли у моей семьи, — поспешно поправился он, — и продали хозяину. Тогда он был добр ко мне. Мы много путешествовали. Он говорил с людьми, а я обходил их по кругу в своем костюме с мешком для сбора денег. Мы много собирали. У нас был осел, и когда я уставал, хозяин позволял мне ехать верхом.