Новый дневник грабителя - Дэнни Кинг

Думаю, эта внутренняя ожесточенность Соболя связана с уходом жены, которая променяла его, ревнителя закона и честного служаку, на сладкоречивого торговца подержанными автомобилями (а заодно и травкой) и пятикомнатную виллу в Португалии. Непонятно, почему Соболь никогда не относился к ее поступку с юмором — например, мы с ребятами пришли к единодушному мнению, что все это дико смешно. Пожалуй, спрошу у него в следующий раз. Мы не болтали на эту тему уже несколько недель, так что, наверное, не лишне будет напомнить.

Соболь подается вперед и в упор смотрит на Мэл:

— Тебя послушать, так это я граблю по ночам магазины.

— Ну, раз это не вы, значит, Бекс. Прекрасно, Холмс! Еще одно дело раскрыто. И как раз к ужину, — язвит Мэл.

Соболь напрягает мозги в поисках источника аллюзии на слово «ужин»:

— Это не из «Шерлока Холмса», а из «Великолепной пятерки».

— Ага. Помните, сколько они протянули?

— Мэл, лучше уходи по-хорошему, — предупреждает Соболь, чье терпение на исходе.

— И не подумаю. Буду стоять здесь и тренькать в звонок каждые полчаса, до тех пор пока вы не предъявите Бексу обвинение или не отпустите домой, — отвечает она и демонстрирует, как именно будет «тренькать».

— Восхитительно, — кривит рот Соболь.

— …и с таким отношением чернокожие борются еще с шестидесятых годов! — из глубины камеры продолжает свою обличительную тираду Олли.

Мой приятель ораторствует без передыха уже почти десять минут, и это неплохо во всех отношениях. Бей в барабан, Олли, бей. Атуэлл стоит, прислонившись к двери, и разглядывает носки своих туфель. Сейчас ему хочется быть как можно дальше отсюда, зато я наблюдаю за всей этой потехой через форточку моей камеры и испытываю массу удовольствия.

— Бекс, как назывался тот фильм с Дензелом Вашингтоном? — спрашивает Олли.

— «Люди Икс», — подсказываю я.

Атуэлл поднимает глаза на меня, а Олли вооружается интеллектуальной дубинкой и начинает ею орудовать:

— Точно, «Люди Икс». Сколько еще таких, как мы, должны отстаивать свои права, покуда не рухнут барьеры несправедливости?

Атуэлл решает, что с него хватит, и переходит к радикальным мерам:

— Эй, Олли!

— Чего?

— Хочешь почитать мою газету?

— Ага!

Сержант просовывает газету в форточку.

— Нет, вы слыхали, опять целые толпы просят политического убежища! — восклицает Олли, просматривая первую полосу. — Чья это вообще страна, черт побери?

Атуэлл чувствует подвох и благоразумно помалкивает.

— Как насчет меня? — обращаюсь я к нему через форточку. — Не предложите что-нибудь почитать?

— Я вам что, разносчик газет? — возмущается Атуэлл, однако Олли так долго капал сержанту на мозги, что восприимчивость последнего к нормальным человеческим просьбам ненадолго повысилась.

— Тогда верните мне мою книгу, — предлагаю я.

— Если верну, будешь сидеть тихо?

— Это мой предпочтительный способ чтения, — заверяю я Атуэлла.

— Ладно, — уступает он и выдает стандартную хохму тюремных надзирателей: — Подожди здесь.

— Нет проблем, только не задерживайтесь надолго, — подыгрываю я.

— Как дела, сосед? — окликает меня Олли через коридор.

Я замечаю, что Атуэлл оставил открытыми обе форточки, так что Олли тоже устремляет взор на свободу.

— Хочешь сыграть в «Вижу, вижу»?

— Давай.

— Вижу, вижу кое-что, — произносит Олли, обводя взглядом совершенно пустой коридор. — Начинается на…

К несчастью, возвратившийся Атуэлл захлопывает форточку прямо у него перед носом.

— Начинается на «заткнись»!

Увы, для Олли игра закончена. Сержант подходит к моей камере и передает мне книгу.

— Держи. Гм, «История Британии». Зачем читаешь?

Перед тем как ответить, я беру паузу — может, неправильно расслышал?

— Как зачем? Чтобы узнать про Польшу. Мало ли, вдруг да упомянут про нее.

— Я не об этом, умник! Увлекаешься историей?

— Не особенно, — пожимаю плечами я.

Сержант хмурится и закрывает форточку. Я опускаю взгляд на книжку и заканчиваю фразу:

— Но, видимо, историей увлекается тот парень, в чьей сумке я ее нашел.

Атуэлл не успевает отойти и на три шага, как его опять домогаются, на этот раз Роланд:

— Сержант! Сержант Атуэлл!

— Чего тебе? — рявкает тот, открыв форточку.

— Принесите мне поесть.

— С ума сойти можно! — стонет Атуэлл.

— Ну пожалуйста, я с голоду умираю. Целый день тут торчу, и ни крошки во рту, — хныкает Роланд.

Олли спешит ему на помощь из своего заточения:

— У него есть право! По закону всем заключенным дважды в сутки полагается легкая закуска и один раз — полноценный обед, — цитирует он правила.

— Слушай, не учи меня! — рычит Атуэлл на Олли, затем оборачивается к Роланду, который прилип к своей форточке и глядит на сержанта полными надежды глазами. — Хорошо, принесу тебе что-нибудь из столовой, если меня не будут дергать хотя бы пять минут. — Последняя часть предложения относится ко всем нам.

— Здорово, — оживляется Роланд. — Чем сегодня кормят?

— Все как обычно: котлета из индюшатины, порошковое картофельное пюре и горошек, — информирует Атуэлл.

Роланд морщится.

— А можно заменить порцию горошка на вторую котлету?

— Нельзя. Попал сюда, жуй свои овощи.

— Но я не люблю горошек, — упрямится Роланд.

— Что же ты предпочитаешь, гурман?

— Котлету.

— Я имел в виду, какие овощи ты любишь?

Роланд склоняет голову набок и смотрит на Атуэлла.

— Я похож на человека, который любит овощи?