Умножающий печаль - Георгий Вайнер

Питбуль Мракобес кровяным оком следил за каждым моим движением, неохотно, на миг, отрываясь, когда Серебровский кидал ему время от времени кусочки сыра и ветчины. Пес глотал с металлическим чавком, обязательно облизывал руку хозяина, но и в этот момент не спускал с меня настороженного взгляда.

На открытой террасе, где мы завтракали, посреди благостного барвихинского ландшафта, у сервировочного стола замерли неподвижно и беззвучно два официанта — молодые крепкие парни в белоснежных крахмальных рубашках и черных, тщательно отглаженных брюках с блестящим шелковым лампасом.

Вообще-то формой и выправкой они больше смахивали на вахтенных лейтенантов океанского корабля.

Кофейный сервиз здесь был лиможского фарфора, салфетки — будто из пиленого рафинада, ложки тяжелые, с монограммами — на всем печать роскоши, шика, дороговизны, и меня удивляла собственная плебейская неприязнь ко всему этому. Я боялся, что это — изнанка зависти. Но ведь видит Бог — не завидую я этому ничему!

— Так что, я подотчетен твоему шефу безопасности? Сафонову? — спросил я.

— Никогда, — мягко ответил Серебровский. — Ты подотчетен только мне. С Кузьмичом вы оперативно взаимодействуете. В рамках твоей задачи ты ему мягко и деликатно предписываешь все необходимые действия.

— А если он не согласится?

— Придет ко мне и спросит об указаниях. Я скорее всего велю выполнять.

— Обидится, наверное? — предположил я.

— Это его проблемы; никого не интересует. С сегодняшнего дня тебе выделят кабинет, где-нибудь рядом со мной. Тебе понадобятся секретарша и водитель.

— Водитель не нужен.

— Как знаешь… Телохранитель?

— Ага! И медсестру — лет девятнадцати, блондинку, килограммов на шестьдесят! — захохотал я.

— Если надо — обеспечим, — пожал плечами Серебровский. — И еще один важный вопрос — твоя зарплата…

— Для меня это не важный вопрос — я зарплату получаю.

— Эти совковые заскоки забудь! Со вчера тебе потекла зарплата — настоящая. Ты будешь получать сто двадцать тысяч в год. Баксов, разумеется…

Я внимательно смотрел в лицо Серебровского, эпически спокойное, чуть затуманенное подступающими заботами. Забавно, зарплата моего самого большого начальника, генерального секретаря Интерпола — главного полицейского мира — составляет 127 тысяч баксов.

— Сань, хочу пояснить тебе одну вещь — я у тебя год работать не собираюсь. Меня кисло-сладкая жизнь прикола у богатенького Буратино не интересует…

Серебровский нахмурился, хотел что-то сказать, уже пробежала мгновенная судорога гнева на лице, но я упредил его:

— Во-во-во! И сурово брови он насупил!.. Саня, запомни: это ты для своей челяди — магнат, олигарх, тайкун, великий могул и завтрашний генерал-губернатор! А мы с тобой двадцать пять лет назад пипками мерились — у кого длиннее выросла. Когда-то ты, Кот и я были как братья. И служащим на зарплате у тебя я не буду…

— Ты согласился решить эту проблему, — недовольно сказал Серебровский.

— Да. Но ты обговорил только одну сторону вопроса — прикрыть тебя от Кота. И я буду стараться это сделать.

— А вторая сторона? — подозрительно спросил Серебровский.

— Не допустить, чтобы твои ломовики ненароком убили Бойко…

— Буду счастлив, если это удастся тебе, — сухо обронил Серебровский. — Но не получать за все это нормальной зарплаты — идиотизм…

— Ты уверен, что я отказываюсь от таких деньжищ из выродочного советского целомудрия?

— От непонимания ситуации в целом, — спокойно ответил магнат.

— Это как раз ты не понимаешь ситуацию в целом! Я всю жизнь зарабатываю деньги тем, что служу обществу или государству, или не знаю там как…