Второе признание - Рекс Стаут

Ощущения мои были странно противоречивыми. Да, я был удивлен, даже ошарашен, верно. Но в то же время удивление было вытеснено своей противоположностью: подсознательно именно этого я все время ждал. Говорят, верхний слой нашего сознания — лишь десятая часть айсберга, все остальное глубоко внизу. Не знаю, как ученые вывели этот процент, но, если они правы, наверное, девять десятых моего айсберга ждали как раз этого, и ожидание вырвалось на поверхность, когда Бен Дайкс произнес свои слова.

Вулф метнул на меня взгляд. Я приподнял брови и покачал головой. Он кивнул и поднял стакан, в котором плескались остатки пива.

— Это меняет дело, — сказал Сперлинг, отнюдь не убитый горем. — Все как бы становится на свои места.

— Мистер Арчер, — обратился к нему лейтенант Нунан. — Это самый обычный наезд и бегство с места происшествия. Вы человек занятой, Дайкс тоже. Этот Гудвин считает себя крепким орешком. Давайте я отвезу его в участок, а там разберемся?

Не обращая на него внимания, Арчер спросил Дайкса:

— Улики достоверные? На них можно опереться?

— Безусловно, — заявил Дайкс. — Парни из лаборатории еще поработают, но под крылом обнаружены следы крови, между осью и рессорой зацепилась пуговица с его пиджака и так далее. Улик достаточно.

Арчер посмотрел на меня:

— Что скажете?

Я улыбнулся:

— Лучше вас я все равно не скажу. Мои показания — чисто отрицательные. Если Рони задавила эта машина, я во время убийства в ней не сидел. Я бы рад помочь следствию, но, к сожалению, добавить мне нечего.

— Я отвезу его в участок, — снова вызвался Нунан.

И снова его слова остались без внимания. Арчер повернулся к Вулфу:

— Машина принадлежит вам, так? Вам есть что сказать?

— Только то, что водить машину я не умею и, если мистера Гудвина заберут в участок, как предлагает этот самодовольный олух, я поеду вместе с ним.

Окружной прокурор снова повернулся ко мне:

— Не лучше ли выложить все начистоту? Через десять минут мы сможем все здесь свернуть и уехать.

— Извините, — вежливо сказал я, — но если я буду подсовывать вам липу, да еще без всякой подготовки, могу на чем-нибудь проколоться, и вы сразу уличите меня во лжи.

— Вы расскажете, как все произошло?

— Нет. Мне просто нечего рассказывать.

Арчер поднялся и обратился к Сперлингу:

— Здесь есть комната, куда я его могу отвести? В два часа мне надо быть в суде, и я бы хотел по возможности с этим делом закончить.

— Вы можете остаться здесь, — поднимаясь с кресла, явно готовый помочь. Он взглянул на Вулфа: — Я вижу, вы допили пиво. Идемте…

Вулф уперся в подлокотники кресла, выпрямился, сделал три шага и остановился прямо перед Арчером:

— Как вы верно заметили, машина принадлежит мне. И если мистера Гудвина увезут, не поставив меня в известность, а также без ордера на арест, история эта станет еще более прискорбной. Ваше желание поговорить с ним вполне естественно: вы знаете его гораздо хуже, чем я. Но считаю своим долгом сказать: вы будете тратить свое драгоценное время впустую.

Сопровождаемый Сперлингом, он прошагал к двери и скрылся.

— Я вам понадоблюсь? — спросил Дайкс.

— Возможно, — сказал Арчер. — Посидите здесь.

Дайкс шагнул к креслу, которое только что освободил Вулф, сел, достал блокнот и карандаш, внимательно осмотрел грифель и удобно откинулся на спинку кресла. Нунан тем временем прошел в другой конец библиотеки и разместился в кресле, где сидел Сперлинг. Никакого приглашения сесть он не получал, не спрашивал, нужен ли он? Естественно, такое его поведение меня обрадовало: поведи он себя как-то иначе, мне, чего доброго, пришлось бы менять о нем свое мнение.

Арчер, подергивая губами, окинул меня пристальным взглядом, потом сказал:

— Я вас не понимаю, Гудвин. Почему вы не видите, что ваше положение — безвыходное?

— Ну это вопрос легкий, — сказал я ему. — По той же самой причине, по какой этого не видите вы.

— Чего я не вижу? Что ваше положение безвыходное? Еще как вижу.

— Ничего вы не видите. В противном случае вы бы уже отсюда уехали, оставив разбираться со мной Бена Дайкса или одного из ваших помощников. У вас весь день расписан по минутам, а вы еще здесь. Я могу сделать заявление?

— Вне всякого сомнения. Именно этого я от вас жду.

— Прекрасно, — я сплел руки за головой, — повторять, что я делал и когда, — нет смысла. Я пересказывал это уже трижды, мои слова занесены в протокол. Но теперь стало известно, что его сбила машина мистера Вулфа, и вы можете больше не выяснять, кто чем занимался — даже я — в восемь, девять или десять часов. Время убийства вы теперь знаете точно. Оно не могло произойти до девяти тридцати, когда он вышел из такси у ворот. А в девять пятьдесят я сел в машину, чтобы ехать в Чаппакуа. Собственно, промежуток времени еще уже, скажем, от девяти тридцати двух до девяти сорока шести — четырнадцать минут. Все это время я был в комнате мистера Вулфа. Где были остальные? Раз для убийства взяли нашу машину, значит, за рулем сидел кто-то из находившихся в доме. И совершил наезд в течение этих четырнадцати минут. Вы спросите, где был ключ от машины. В замке зажигания. Я всегда оставляю его там, когда паркую машину на частной стоянке у друга или клиента. Правда, вернувшись из Чаппакуа, я его вынул, потому что машина могла простоять всю ночь. Я не знал, сколько времени Сперлинг может решать, расставаться с сорока тысячами или нет. Вы спросите также, был ли двигатель теплым, когда я сел в машину и завел ее. На это я отвечу: не знаю. Этот двигатель заводится с пол-оборота. К тому же сейчас июнь. К тому же, если машине пришлось лишь скатиться по дороге, сбить Рони, развернуться у ворот и приехать назад, — а на большее просто не было времени — двигатель все равно не успел бы как следует разогреться.

На минутку я задумался.

— Вот как будто и весь сказ.

— Туфту нам лепить нечего, — своим обычным голосом вступил Нунан — не голосок, а наслаждение. — Придумай что-нибудь поумнее, друг-приятель. Эти пятнадцать минут тут не при чем. Его задавили в девять пятьдесят две, когда ты ехал в Чаппакуа. Так что давай по новой.