Второе признание - Рекс Стаут

— Это я уже слышал. Ваша сиюминутная проблема — скрыть наш разговор от полиции, так как вы, будучи самоуверенным забиякой, свои проблемы привыкли решать, едва они возникают. Но вы не можете нанять меня сегодня, а завтра уволить. Вы знаете, как я поступлю, если вы отважитесь на такое.

— Знаю. Увольнять вас я не собираюсь. Я вас нанимаю расследовать убийство мистера Рони. — Сперлинг поднялся. — Сейчас позвоню в полицию.

— Минутку! — в голосе Вулфа слышалось раздражение. — Теперь вы спешите как на пожар. Неужели не понимаете, насколько это щекотливое дело? Ведь в разговоре участвовали семь человек…

— Этим мы займемся после того, как я позвоню.

— Э нет. Я займусь этим сейчас, — Вулф стрельнул глазами в одну сторону, в другую. — Прошу всеобщего внимания. Мисс Сперлинг?

Гвен лежала лицом вниз на постели, рядом на краешке сидела Медлин.

— Хоть сейчас можно на нее не рычать? — вспылила Медлин.

— Постараюсь. Но поговорить с ней я должен. И не только с ней, а со всеми вами.

Гвен уже садилась.

— Не беспокойтесь обо мне, — сказана она. — Я слышала все до последнего слова. Папа снова вас нанял, чтобы… о господи! — Глаза ее, к счастью для Вулфа, были сухи — слезы могли слегка выбить его из колеи; все же она была явно в растрепанных чувствах. — Продолжайте, — разрешила она.

— Вы знаете, — деловито заговорил Вулф, — какое сложилось положение. Прежде всего мне нужен четкий ответ на следующий вопрос: кто-нибудь из вас пересказывал кому-либо наш разговор в библиотеке целиком или частично?

Все дружно ответили «нет».

— Это очень важно. Каждый из вас абсолютно уверен, что ничего не сболтнул?

— Конни… — Джимми пришлось откашляться. — Конни выпытывала. Так, из любопытства. — Вид у него был несчастный.

— Что вы ей сказали?

— Да так, почти ничего.

— Черт подери, поточнее нельзя? — взорвался Сперлинг.

— Правда, папа, почти ничего. Кажется, я упомянул Луиса, но ни словом не обмолвился насчет Икса и всего прочего.

— Иногда мне кажется, что у тебя в голове опилки, — Сперлинг глянул на Вулфа: — Позвать ее?

Вулф покачал головой:

— Ни в коем случае. Придется пойти на риск. Это все? Больше никто ни с кем не делился?

Все снова сказали «нет».

— Прекрасно. Полиция станет задавать вопросы. Особенно их заинтересует мое здесь присутствие — мое и мистера Гудвина. Я скажу, что мистер Сперлинг заподозрил мистера Рони, ухажера ее дочери, в принадлежности к коммунистической партии…

— Нет! — возразил Сперлинг. — Ни за что! Это уж слишком…

— Чепуха! — с отвращением заявил Вулф. — Стоит им запросить Нью-Йорк, а они это сделают наверняка, сразу выяснится, что вы нанимали мистера Баскома и с какой целью, и что дальше? Нет. Эту кость им придется отдать. Я скажу им о вашем подозрении, вы наняли меня, чтобы подтвердить его или развеять. Вы решили принять естественную и разумную меру предосторожности, не более того. Не успел я взяться за дело, послав к вам мистера Гудвина и подключив к работе троих своих людей, как кто-то в середине ночи обрушил шквальный огонь на мою оранжерею и причинил ей серьезный ущерб. Я подумал: весьма вероятно, что этот разбой — дело рук мистера Рони и его товарищей; они испугались, что я могу разоблачить его и дискредитировать, и решили меня припугнуть.

Поэтому сегодня — вернее, вчера — я приехал сюда обсудить этот вопрос с мистером Сперлингом. Он собрал всю семью — дело, что ни говори, семейное, — и мы расположились в библиотеке. Я сказал, что настаиваю на компенсации, хочу, чтобы он оплатил ущерб, нанесенный моей оранжерее. Весь разговор в библиотеке свелся к препирательству между мистером Сперлингом и мной по этому поводу, ни о чем другом речи не было. Все остальные просто молчали — по крайней мере, ничего существенного не говорили. Вы все оставались в комнате, потому что подняться и уйти вроде бы не было причины. Вот и все.

Вулф обвел всех взглядом:

— Что скажете?

— Сойдет, — согласился Сперлинг.

Медлин изо всех сил старалась сосредоточиться. Наконец она задала вопрос:

— Но зачем вы оставались здесь весь вечер?

— Хороший вопрос, миссис Сперлинг, но объяснить свое поведение я как-нибудь сумею. Я сказал, что никуда не уеду, пока не получу денег или, по крайней мере, твердого обещания их выплаты.

— А Гвен? Ведь она вызвала Луиса по телефону!

Вулф взглянул на Гвен:

— Что вы ему сказали?

— Какой ужас, — прошептала Гвен. Она во все глаза смотрела на Вулфа, будто не могла поверить, что он стоит перед ней собственной персоной. Она повторила, уже громче:

— Какой ужас!

Вулф кивнул:

— Да, тут вряд ли возразишь. Не помните, что вы ему сказали?

— Естественно, помню. Сказала, что нам нужно повидаться, а он ответил, что у него кое-какие дела и в лучшем случае он приедет поездом, который уходит с вокзала в восемь двадцать. В Чаппакуа приходит в девять двадцать три.

— О том, что произошло, вы ему не сказали?

— Нет… и не собиралась. Просто хотела лично сказать ему — мы расстаемся.

— Раз так, это скажете и полиции. — Вулф повернулся к Медлин: — Вы приучены к порядку, миссис Сперлинг, и хотите, чтобы все было разложено по полочкам. К сожалению, так не получится. В нашем уравнении слишком много неизвестных. Все вы должны уяснить одно: разговор в библиотеке свелся исключительно к нашему спору насчет оплаты ущерба, нанесенного моей оранжерее. В остальном можете строго придерживаться фактов. Не сделаете этого — быть беде. Возможно, ее и так не миновать, если в убийстве мистера Рони заподозрят кого-то из вас и если среди допрашивающих окажется первоклассный знаток своего дела, но лично я на это не рассчитываю — будем надеяться на благосклонность судьбы.

— Я никогда не умела врать, — несчастным голосом призналась миссис Сперлинг.

— Черт подери! — вскричал Сперлинг, впрочем, без особой злобы. — Хватит рассуждать, иди-ка лучше спать.

— Прекрасная мысль, — снизошел до похвалы Вулф. — Послушайтесь мужа, мадам. — Он повернулся к Стерлингу: — А теперь, если не возражаете…

Председатель правления направился к телефону.