И в сердце нож - Честер Хаймз

— Здесь адова жарища, — пожаловался он, встал и включил большой вентилятор на потолке. Потом вынул зубочистку из баночки, стоявшей среди бутылок и бутылочек с приправами, и начал ковырять в зубах.

— Что толку от вентилятора, когда ты налопался этого соуса? — фыркнула Дульси. — Когда-нибудь ты сожжешь себе все кишки и никаким лимонадом не зальешь пожара в животе.

— Кто произнесет проповедь на похоронах Вэла? — спросила Аламена.

Джонни и Дульси молча на нее уставились.

— Если бы я не почуял, что этот сукин сын будет стрелять, — заговорил Джонни, — я бы сейчас с вами не сидел.

— Ты имеешь в виду преподобного Шорта? — спросила Аламена. — Он в тебя стрелял?

Джонни не обратил внимания на ее вопрос и снова взялся за Дульси:

— Но не это меня беспокоит, а другое. Почему он это сделал?

Дульси продолжала молча есть. На лбу у Джонни набухли вены.

— Слушай, девочка, — сказал он, — я хочу понять: почему?

— Господи! — взорвалась Дульси. — Если мне придется отвечать еще и за этого психа, то лучше уж сразу отдать Богу душу.

В этот момент в дверь позвонили. Спуки залаяла.

— А ну перестань, Спуки, — велела Дульси.

Аламена встала и пошла к двери.

Затем вернулась и молча села за стол.

В дверях стояла Куколка.

— Не надо церемоний, — сказала она. — Я почти что член семьи.

— У тебя нервы как у бронзового истукана! — крикнула Дульси, вставая из-за стола. — Но ничего, я тебя сейчас заставлю заткнуться.

— А ну-ка сядь и замолчи, — прикрикнул Джонни.

Дульси на мгновение замялась, словно размышляя, не ослушаться ли его приказа, но затем решила не спорить и села. Но если бы взгляды убивали, Куколка упала бы замертво.

Джонни, слегка повернув голову к дверям, спросил:

— Что ты хочешь?

— То, что мне причитается, — ответила Куколка. — Мы с Вэлом были помолвлены, и я хочу часть его наследства.

Джонни уставился на нее. Дульси и Аламена тоже.

— А ну-ка повтори еще раз, — попросил Джонни. — Что-то я не уловил.

Куколка махнула рукой, отчего на руке ее сверкнул брильянт в золотой оправе.

— Если вам требуется доказательство, то вот кольцо. Он мне подарил его при помолвке.

Дульси громко и презрительно рассмеялась.

— Если это подарок Вэла, — сказала она, — то это не брильянт, а стекляшка, можешь быть уверена.

— Заткнись, — сказал ей Джонни, а затем обратился к Куколке: — Мне не нужно доказательств. Я тебе и так верю. Ну и что?

— А то, что как его невеста я имею право на часть наследства, — сказала Куколка.

— Он оставил нам только этот большой мир, — сказал Джонни.

Глуповатое личико Куколки нахмурилось.

— Он ведь оставил какую-то одежду, — сказала она.

Дульси снова расхохоталась, но, увидев выражение лица Джонни, замолчала. Аламена опустила голову, чтобы скрыть улыбку.

— А ценные вещи? Часы, кольца и все такое? — не унималась Куколка.

— Это не к нам, — сказал Джонни. — Все забрала полиция. Иди к ним. Расскажи, что к чему.

— Обязательно расскажу, — пообещала Куколка.

— Меня это не беспокоит, — отрезал Джонни.

— А как насчет десяти тысяч, которые ты хотел ему дать, чтобы он смог открыть винный магазин? — спросила Куколка.

Джонни замер. Его тело словно превратилось в мрамор. Он уставился на нее и смотрел, пока она не стала переминаться с ноги на ногу. Наконец он сказал:

— Ну так что?

— Я все-таки была его невеста. А он мне говорил, что ты обещал ему десять тысяч на магазин. Выходит, у меня как у вдовы есть кое-какие права…

Дульси и Аламена молча и с любопытством уставились на Куколку. Джонни тоже не спускал с нее глаз. Ей стало невмоготу под их изучающими взглядами.

— Когда же он тебе это сказал? — поинтересовался Джонни.

— На следующий день после смерти Большого Джо. Позавчера. Мы с ним обсуждали, какой у нас будет дом, и он сказал, что ты обещал ему десять тысяч.

— Ты в этом уверена? — осведомился Джонни. Интонации у него были все те же невозмутимые, но вид сделался озадаченный.

— Еще как! — сказала Куколка. — Готова поклясться на могиле моей матери.

— И ты ему поверила? — не отставал Джонни.

— Почему бы нет. Он сказал, что Дульси выбьет эти деньги из тебя.

— Ах ты сволочь! — крикнула Дульси, и не успел Джонни глазом моргнуть, как она вскочила со стула и бросилась на Куколку.

Тогда и он проворно вскочил из-за стола и растащил их, ухватив каждую за шиворот.

— Тебе это так не пройдет! — кричала Куколка, на что Дульси плюнула ей в лицо. Джонни толкнул ее так, что она полетела через всю кухню. Затем она схватила острый как бритва кухонный нож и ринулась в атаку. Джонни отпустил Куколку и обернулся навстречу Дульси. Он схватил ее за запястье левой рукой и, повернув кисть, заставил выронить нож.

— Если она не уберется, я ее прикончу, — бушевала Дульси.

Аламена спокойно встала, прошла к входной двери и закрыла ее, затем вернулась, села и равнодушно произнесла:

— Она уже ушла. Она прочитала твои мысли.

Джонни снова сел за стол. Из-за плиты вышла Спуки и стала лизать босые ступни Дульси.

— Отстань, Спуки, — сказала Дульси и тоже села.

Джонни налил себе стакан лимонаду.

Дульси налила полстакана бурбона и выпила залпом. Джонни молча за ней наблюдал. Он был настороже, но на лице его было удивленное выражение. Дульси поперхнулась, в глазах ее показались слезы. Аламена уставилась в свою тарелку.

Джонни поднес ко рту стакан с лимонадом, передумал, вылил лимонад обратно в кувшин и наполнил стакан на треть виски. Но пить не стал. Он лишь уставился на него. Никто не произнес ни слова.

Затем он встал, так и не выпив виски, сказал: «Ну вот, еще одна чертова тайна» — и вышел из кухни, мягко ступая ногами в носках.