И в сердце нож - Честер Хаймз

Дульси попала в гарлемскую больницу. Рана оказалась неглубокой, нож застрял в грудине. Но она была готова платить, и ее оставили полежать.

Она позвонила Мейми, и та немедленно к ней приехала. Дульси рассказала все и вдосталь выплакалась у нее на плече.

— Ну почему ты раньше не избавилась от Вэла, детка? — спросила Мейми. — Почему ты его не прогнала?

— Я не спала с ним, — сказала Дульси.

— Ну и что! Он был твоим мужем и жил в одном доме с тобой.

— Мне его было жалко, — призналась Дульси. — Он был такой никчемный, но мне все равно было его жалко…

— Господи, — простонала Мейми, — ну почему ты не рассказала полиции, что у Чинка второй нож? Почему ты подстроила, чтобы Джонни его убил?

— Наверное, надо было рассказать, — согласилась Дульси. — Но тогда я совсем запуталась.

— Ну а почему ты не пошла и не призналась во всем Джонни? Почему не спросила у него совета? Он ведь твой единственный заступник.

— Пойти к Джонни? — рассмеялась Дульси, и в ее голосе послышались истерические нотки. — Ну как мне было рассказывать такое Джонни? Я-то думала, это он убил Вэла.

— Он бы тебя выслушал, — сказала Мейми. — Ты просто плохо его знаешь, детка.

— Не в этом дело, — проговорила Дульси сквозь слезы. — Выслушать он, может, и выслушал бы. Но уж возненавидел бы меня — это точно.

— Не плачь, — сказала Мейми, поглаживая ее волосы. — Все уже позади.

— Вот именно — все позади, — горько сказала Дульси. Она закрыла лицо руками и зарыдала. — Я люблю этого негодяя. Но как мне это доказать?

Утро выдалось жаркое. Дети играли на улице.

Адвокат Бен Уильямс добился освобождения Джонни под залог. Из гаража прислали его «кадиллак» прямо к тюрьме. Джонни вышел, сел за руль, рядом с ним сел его адвокат, а водитель, пригнавший машину, устроился сзади.

— Мы добьемся отмены обвинения в непредумышленном убийстве, — сказал адвокат. — Тут не о чем беспокоиться.

Джонни завел мотор, и огромный «кадиллак» медленно тронулся.

— Я беспокоюсь совсем о другом, — сказал Джонни.

— О чем же? — спросил Бен Уильямс.

— Тебе не понять.

Чернокожие дети бежали за «кадиллаком», любовно-благоговейно касались его и кричали:

— Джонни Четыре Туза! Джонни Перри Рыбий Хвост!

Джонни приветственно вскинул левую руку.

— Попробуй мне втолковать, — сказал адвокат. — Я как-никак твой мозг.

— Как может выиграть ревнивец? — спросил Джонни.

— Доверившись своему счастью. Ты прекрасно это знаешь. Ты же игрок.

— Что ж, дружище, — сказал Джонни, — дай Бог, чтобы ты оказался прав.