На брудершафт со смертью - Марина Серова

Я молча подошла к стенке и открыла бар. Теперь только умудриться незаметно взять газовый баллончик, лежащий тут же, за бутылками.

– У тебя коньяк ненаклофелиненный? А то знаю эти бабские штучки, отключающие мужиков, – радуясь своему проницательному остроумию, продолжал веселиться бугай.

– Что-то шутки у моего гостя слишком криминальные, – улыбнулась я: надо было поддерживать видимость беседы. Правда, думаю, улыбка больше походила на гримасу: все-таки прилично он мне припечатал.

– Гостя? – Похоже, это слово Германа очень рассмешило, потому что он громко заржал.

«Хохочи, хохочи, сейчас будет не до смеха». Главное было сделано. Газовый баллончик благополучно извлечен из бара и крепко зажат под мышкой левой руки, в которой я держала бутылку. Правая была в свободном полете, ею можно было манипулировать как угодно.

А пока я давала Герману возможность насладиться ролью могущественного кота, загнавшего в угол маленькую мышку, с которой можно для начала поиграть, а потом и съесть. О том, что мышки иногда сбегают от чрезмерно самоуверенных котов, он не думал. А я только ждала удобного момента...

Пока Герман открывал коньяк и разливал его по рюмкам, разным по размерам, но пропорциональным нашим габаритам, я посмотрела на косточки, которые бросила на столик в ожидании Кирсанова, и рассмеялась... Комбинация была 30+16+11 – «Ждите незваных гостей». Неплохо бы им знать: гость хорош, когда вовремя приходит и не забывает вовремя уйти.

«Эх, посмотреть бы мне на мои заветные сразу после броска!.. Но, впрочем, ничего плохого они мне не предвещают».

Герман ошарашенно посмотрел на меня и удивленно спросил:

– Ты чего? Крыша, что ли, от страха поехала? Пора бы уж о вечном думать, а ты смеешься.

– Ну, о вечном еще успеется. Я, как мудрый Насреддин, загадывать на будущее не люблю, ибо, как он говаривал, либо эмир умрет, либо ишак, либо я.

– Для тебя альтернатив нет, но хватит базарить. За что пьем-то? За твое здоровье – нет смысла, значит, за мое! – И опрокинул рюмку.

– Ну а я – за свое! – И опустошила свой «наперсток».

– Ты думаешь, мне тебя не жалко? Жалко. Но сама виновата, – приговаривал Герман, наливая себе новую порцию коньяка. Оценил, зараза.

Он еще пару минут разглагольствовал о бренности жития людского, но я почти не слушала, хотя регулярно кивала в знак согласия. То ли подействовал коньяк, то ли сказалось напряжение, но головная боль почти отступила, и я внутренне собралась, как хищник перед броском. Мой же визави, чувствовалось, наоборот, расслабился.

«Пора», – сказала я себе и, выхватив из-под мышки баллончик, направила струю слезоточивого газа в лицо Герману. От неожиданности он взревел и схватился за глаза. Инстинктивно сознавая, что сейчас этот рычащий зверь крайне опасен, я схватила бутылку с остатками коньяка и довольно сильно занаполеонила Герману по темечку. Он сразу же обмяк и рухнул мешком на пол. Все это заняло несколько мгновений. С самого начала действия слезоточивого газа мне приходилось задерживать дыхание, но все равно глаза начало пощипывать, нос как-то подозрительно зашмыгал, поэтому необходимо было срочно позаботиться о себе. Я открыла форточку, на глаза натянула очки для ныряния, не пропускающие воздух, использовав носовой платок в качестве респиратора. Все эти меры предосторожности были заранее продуманы, едва я вспомнила о баллончике.

Теперь надо посмотреть, как там человек-гора. Пульс еле прослушивался, но, слава богу, жив курилка, а то я уже не на шутку испугалась, что с перепугу не рассчитала силу удара. Теперь надо проверить, с чем он ко мне пожаловал. С трудом переваливая эту глыбу с боку на бок, выгребла из кармана содержимое: деньги, документы, записную книжку, пачку сигарет «Парламент» и, наконец, из-за пояса сзади с трудом вытащила пистолет «макаров». Серьезный мужчина ко мне пожаловал!

Так, посчитаем карманные деньги. Неплохо: полторы тысячи рублей и триста долларов. Я перебирала свои трофеи, бегло изучая их. Паспорт... Ага... Алиев Герман Германович, шестьдесят пятого года рождения, прописка – город Москва. Дважды женат и столько же разведен... Двое детей, от каждого брака по одному...

Записная книжка: адреса, телефоны, какие-то пометки. Ладно... этим займусь позже, если понадобится...

Сколько же ты, дорогой, будешь в отключке? Мне становилось скучно. К тому же смотреть на тебя противно: слезы, сопли, приоткрытый рот с вывалившимся языком. Ну и гости у меня – один экзотичней другого: то наркоман, то потенциальный убийца. В его намерениях я больше не сомневалась.

Ладно, угощусь пока «Парламентом», а потом буду приводить в чувство незваного гостя его же методами.

Я положила в карман «ПМ», взяла сигареты и пошла в кухню, плотно прикрыв за собою дверь. По пути посмотрелась в зеркало в прихожей и ужаснулась: на меня глянуло какое-то жабоподобное существо с огромными глазами и неестественно широкими скулами. Я сняла очки. Да, видок и без них был не ахти какой. Нижняя часть лица отекла, спасибо хоть не сломана челюсть и зубы целы, а остальное – издержки производства, которые непременно возмещу карманными деньгами Германа. Я-то с ним обошлась куда более гуманно. Во всяком случае, следов, кроме шишки на темечке, не останется.

Минут через десять, покурив и попив кофе в спокойной обстановке, нехотя вернулась к «гостю», прихватив с собой тазик с водой: пусть промоет глаза, а то смотреть на него страшно. Комната изрядно проветрилась, и, видимо, морозный бодрящий воздух потихоньку привел в чувство моего «крестника». Во всяком случае, он шевелился и усиленно тер глаза. Я закрыла форточку и обратилась к Герману с теми же словами, с какими в начале визита – он ко мне.

– Ну что, очухался?

В ответ услышала такое количество «комплиментов» в свой адрес, какого не слышала за всю свою жизнь. Когда «родник народного творчества» иссяк, я спокойно и веско констатировала:

– Чувствуется, что очухался. А теперь слушай меня, мальчик, – с издевкой и ударением на последнем слове сказала я. – Чем ты недоволен? Это что, я к тебе пришла убивать тебя?! Так что молчи! Мы квиты. Хотя нет... Сейчас в порядочном обществе принято платить за моральный ущерб. Чем будешь рассчитываться, валютой или деревянными? – Я помахала деньгами перед его носом. – Ладно, возьму пока рублями, можешь считать меня патриоткой.

У Германа сразу же открылись красные слезящиеся глаза, и он, приподнимаясь, с ненавистью прошипел:

– У, сучка... Гадина... Уже и карманы успела обшарить.

– Сидеть! – властно бросила я, выхватив из кармана пистолет и снимая его с предохранителя. – Сиди и не рыпайся, разговор у нас будет теперь сугубо деловой, на брудершафт больше пить не будем.

Он безвольно опустился на пол. Смотреть на его красные воспаленные слезящиеся глаза было неприятно, и я скомандовала:

– Промой моргалы, а то совсем вытекут. Вон вода в тазу. – Он беспрекословно подчинился. – Для начала введу тебя в курс дела, – начала я, – чтобы не оставалось по поводу меня никаких сомнений. Итак, я – частный детектив, работающий за деньги своих клиентов. На вас вышла случайно, узнала много, но мне это все до фени. Я за бесплатно работать не привыкла. Так что врагов, Герман, ты ищешь не там.