Чужая жена - Карен Робардс

На улице были и другие парочки, явно только что покинувшие “Желтый пес”. Они обнимались прямо на стоянке, среди машин. Ронни с завистью смотрела на них. Ее губы все еще ныли после поцелуя Тома.

Ей хотелось, чтобы он повторил. И она позаботится о том, чтобы он это сделал. И далеко не только это.

Том подвел Ронни к светло-голубой машине, открыл дверцу, почти втолкнул ее в салон и наклонился над ней, чтобы застегнуть ремень. Она тут же воспользовалась представившейся возможностью: отбросила в стороны полы его пиджака и погладила его грудь. Белая сорочка была гладкой и прохладной, но под ней угадывалось теплое, твердое тело.

Застегнув ремень, Том быстро поцеловал ее в губы. Ронни даже не успела ответить, как он уже выпрямился, захлопнул дверцу и обошел машину спереди. Она проводила его взглядом.

Он уселся рядом с ней, захлопнул дверцу, пристегнулся и бросил на нее суровый взгляд.

– Том.

Она еще раз попробовала на вкус его имя.

– Ронни, – отозвался он, вовсе не столь призывно. И тут же добавил: – Вы представляете себе, что будет, если нас кто-нибудь сейчас снимает? Завтра эти фотографии появятся в газетах.

С этими словами он повернул ключ зажигания.

– А, это когда ты меня целовал?

Ронни решила про себя, что у него в самом деле красивый профиль. Том невероятно красив. В особенности рот. Почему она раньше не замечала, какие у него чувственные губы?

– И это, и все остальное.

Он бросил на нее взгляд, значения которого она не поняла.

Машина выехала со стоянки.

– Если та сцена, когда ты меня целуешь, появится в газетах, люди решат, что у нас роман, – беззаботно откликнулась она. – А больше ничего не было. Мы только танцевали.

– Вы уверены? – Голос Тома звучал очень сухо. – Хорошо еще, что в этом заведении так темно. Сомневаюсь, что при таких условиях можно сделать хоть сколько-нибудь четкий снимок. Ронни, ну как вы не понимаете, что новый скандал поставит крест на кампании!

Пропетляв некоторое время среди машин, они наконец выехали со стоянки.

– А мне все равно.

Он опять посмотрел на нее. Ей показалось, что взгляд его бесстрастен, но эта сдержанность наверняка стоила ему больших усилий.

– Утром вы будете думать по-другому. Когда протрезвеете.

– Я же сказала тебе, что выпила не так много.

– Да, вы так сказали, – жестко произнес Том.

– Так ты мне не веришь?

– Нет.

– Значит, ты считаешь, я пристаю к тебе, потому что пьяна? – очень медленно, взвешивая каждое слово, спросила она.

– Да, что-то в этом роде.

– А ты пьян?

– Я выпил бокал пива.

– Выходит, ты не пьян?

– Нет.

– А ты поцеловал меня. Два раза.

Его яростный взгляд должен был бы испепелить Ронни на месте. Вместо этого она небрежно закинула ногу на ногу и улыбнулась.

– Послушайте меня, миссис Ханнигер. Ситуация такова: совсем недавно предвыборной кампании был нанесен чувствительный удар, связанный с супружеской изменой. Избиратели как будто склонны простить вашему мужу его грех, так что в целом он потерял не так много. Главное сейчас – и вам, и вашему супругу держаться на высоте. А ваше появление в ночном баре – это несомненный скандал. Репортеров интересует все на свете, и можете быть уверены, что по крайней мере один из них вас уже вычислил. Просто он не был уверен на сто процентов, что видел именно вас. Но я готов последний доллар поставить на то, что он явится в отель, чтобы узнать наверняка, ночевали вы у себя в номере или развлекались где-то до четырех утра. А может быть, он уже каким-то образом установил вашу личность. В любом случае завтрашние газеты выйдут с громкими заголовками, и кампании конец.

На перекрестке он повернул налево. Ронни поерзала на сиденье и поменяла положение ног. Результатом этих манипуляций был быстрый косой взгляд Тома.

– У тебя есть женщина? – спросила Ронни. Том понял, что возможные последствия бесшабашного поведения абсолютно ее не волнуют.

– А в чем дело?

– Просто мне интересно.

– Я только что пытался объяснить вам кое-что. Вы меня слышали?

– Каждое слово. А я, между прочим, задала вопрос и не получила ответа. У тебя есть женщина?

Глаза Тома превратились в узкие щелочки.

– Спрашиваете ради Tea?

Ронни покачала головой.

– Нет. Ради себя.

Пальцы Тома крепче стиснули руль, губы сжались. Ронни показалось, что он обдумывает варианты ответа.

– Да, у меня есть женщина.

– Как ее зовут?

Он помолчал.

– Диана.

– Она из Миссисипи?

– Она живет в Де-Кальбе, недалеко от дома моей матери.

– Почему я никогда ее не видела? Последние три недели ты практически живешь с нами.

– Потому что для меня профессиональные обязанности – это одно, а частная жизнь – другое. Вы удовлетворены?

– И твоя частная жизнь никогда не пересекается с работой?

– Нет, если только этого можно избежать.

– А когда избежать нельзя? – тихим вкрадчивым шепотом спросила Ронни.

– Избежать можно всегда, – отрезал Том. Он притормозил у светофора. Справа их обогнал полицейский автомобиль.

– Она красивая?

– Кто?

– Твоя подружка. Диана.

– Да. Красивая.

– Красивей меня?

Том вновь сжал губы.

– Нет, она не красивей вас. Вы прекрасно знаете, что это невозможно. А теперь, пожалуйста, помолчите и не мешайте мне вести машину. Нам нужно проскочить незамеченными.

Он опять был резок с ней. Ронни послушно замолчала.

В этот поздний (или ранний?) час улицы города были совершенно пустынны. Свет горел только на круглосуточной автозаправке. Когда она осталась позади, Ронни увидела многоэтажный прямоугольник. Отель “Хайетт”.

– Приехали, – прошептала она.

– Слава богу.

– Тебе как будто не терпится избавиться от меня.

– Я буду страшно рад, если вы окажетесь в своей комнате и никто вас не встретит в таком виде.

Куинлан остановил машину возле боковой двери и выбрался наружу. Ронни терпеливо ждала, пока он откроет перед ней дверцу. Но и когда он открыл ее, Ронни не шелохнулась. Тогда он сердито посмотрел на нее и отстегнул ремень.

– Идемте, – сказал он и взял ее за руку.

– Вы не чувствуете себя конвоиром, сопровождающим узницу в тюрьму? – спросила Ронни, кисло улыбаясь, но вышла из машины.