Подставная фигура - Данил Корецкий

«Старый чекист», – усмехнулся про себя Атаманов. А в углу монументом громоздился ящик из сверкающей стали. Атаманов приблизился к нему, разглядел отраженное в полированной металлической поверхности собственное лицо – побриться, между прочим, не мешало бы, а?

Он вернулся к столу, попробовал выдвинуть ящик. Один, второй, третий. Ящики не поддавались. И вдруг откуда-то из угла кабинета до Атаманова донесся нарастающий гул... нет, скорее – грохот. Металлический лязг, напоминающий звук движущегося на полной скорости товарного состава. Звук нарастал с каждой секундой, заполнял собой весь кабинет.

Атаманов растерялся. Встал, снова сел. Снова встал. Звук проплыл через кабинет справа налево и вдруг прервался. Атаманов услышал голос Куракина.

– Ну, – сказал его шеф. – И какого хрена ты здесь позабыл?

Дверь кабинета приотворилась. Атаманов, перенервничавший и уставший до чертиков, был близок к тому, чтобы закричать.

– Можно, Илья Сергеевич?

В дверном проеме показалось лицо Рината Шалибова.

– Какого хрена ты здесь позабыл, спрашиваю? – снова прогремел голос Куракина.

Шалибов слегка побледнел. Атаманов уже успел взять себя в руки.

– Заходи, не мнись! – бросил он с раздражением. – Это игрушки нашего бывшего шефа.

Ринат проскользнул в кабинет. Вслед за ним вразвалочку зашел, оглядываясь по сторонам, носатый тип в дубленке. Из угла опять донесся нарастающий лязг и грохот.

– А чо это такое, слышь? – удивленно спросил носатый, обращаясь неизвестно к кому. Он жевал жвачку, непрерывно двигая челюстями.

– Это Татарин! – представил Ринат своего спутника, стараясь перекрыть посторонние звуки.

– Отключи эту свистопляску! – приказал Илья Сергеевич. – Она началась, когда я попробовал открыть стол!

Ринат повернулся к Татарину. Тот кивнул и не спеша прошелся по кабинету, двигая челюстями и словно принюхиваясь к чему-то длинным крючкообразным носом. Грохот достиг своего пика и снова проследовал в дальний от стола угол. Татарин направился за ним. Наклонился. Отодвинул массивную напольную вазу из керамики и протянул туда руку. Послышался невнятный треск.

Звук прервался.

Татарин подошел к Атаманову и положил на стол маленькую звуковую колонку в виде пирамиды с торчащими из задней стенки проводами. Потом он пошел в противоположный угол, отыскал там вторую колонку и, выдрав ее из стены, положил на стол рядом с первой.

– Я сам чуть не обосрался, – сказал Татарин, издав неприятный смешок. – А чо, грамотно придумано, слышь, да?

Атаманов ничего не ответил, закурил и уселся в кресло Куракина.

– Значит так, Татарин. Мне нужно достать документы из стола и сейфа. Быстро и аккуратно. Ничего не курочить. При мне не выражаться и не смеяться идиотским смехом. И выплюнь резинку, а то тебе нечем будет ее жевать! Ты меня понял?

– Понял, шеф, – покладисто сказал Татарин. Он выплюнул жвачку в ладонь и спрятал ее в карман. Приблизился к столу, дернул один из ящиков. Сказал: «Ясно». Заглянул под стол, затем принялся осматривать «ноутбук».

– Надо включить машинку, – сказал он и посмотрел на Атаманова. – Можно вас побеспокоить?

Ринат незаметно усмехнулся. Подобная учтивость была совершенно несвойственна бойцу. Значит, он почувствовал, что шеф действительно может вышибить ему все зубы.

Атаманов встал и прошел к окну, забранному черным экраном. Татарин уселся перед компьютером, откинул крышку, включил. Его короткие пальцы с необычайной ловкостью принялись выстукивать по клавишам. Через минуту из недр «ноутбука» раздался плоский бравурный звук.

Татарин отодвинулся вместе со стулом, потянул верхний ящик на себя.

– Готово, – сказал он, продолжая машинально двигать челюстью. – Что дальше?

Атаманов приблизился к столу. Ящик выдвинулся легко, внутри он увидел стопку разноцветных пластиковых папок и краешек ребристой ручки пистолета. Атаманов выдвинул второй ящик, третий и четвертый. Хорошо.

– Теперь – сейф. – Его голос заметно подобрел. – Там электронный ключ с восьмизначным кодом.

– Восемь знаков? – Татарин выпятил нижнюю губу. – Это сутки сидеть, не разгибаясь...

– Последние четыре цифры известны, – сказал Атаманов. – Не сделаешь – пойдешь на пенсию.

Он сел за стол и вытащил из ящика первую стопку бумаг. Татарин постоял, разглядывая сейф, подвигал челюстью. Он сам неоднократно отправлял несправившихся сотрудников «на пенсию» и совершенно не хотел идти следом за ними. Наконец выдавил:

– Ну так четыре... Это же не восемь, ага... Что за цифры, шеф?

Атаманов назвал.

Работа пошла.

Вьюн и Крепыш, развалясь, сидели в креслах на первом этаже «Консорциума». Через стекло дежурки они видели мерцающие экраны мониторов – там охранник, парень одних с ними лет, контролировал периметр здания, подвал, чердак и этажи.

Вьюн думал пересидеть в дежурке, выпить чайку, посмотреть по видаку порнуху – какая хрен разница, ведь Ринат не говорил, что им надо под самыми дверями торчать. «Ждать внизу, никого не пускать» – такая была команда. Но Крепыш, обладавший, видно, более крепкой и трезвомыслящей головой, сказал:

– В дежурку не пойдем, будем здесь. Ну его, придерутся еще... Сейчас по всей фирме шорох идет, вроде собираются штат сокращать.

Пришлось согласиться.

Говорить им было не о чем, обо всем давным-давно переговорено. Попробовали сыграть в «очко» – темновато. Так и сидели, поглядывая то на мерцающие экраны, где ничего не разобрать, то на улицу. Где тоже ни зги не видно.

В начале двенадцатого позвонил Ринат: спускаемся, встречайте.

Через минуту объявились. Ринат и Татарин тащили в руках большие пластиковые пакеты. Третьим шел Атаманов.

– В машину, – скомандовал он.

Вьюн и Крепыш побежали вперед, помогли забросить пакеты в подержанный «Опель-Фронтера». Ринат и Атаманов сели на заднее сиденье, Татарин остался в фирме.

– Ко мне, в Малаховку, – приказал Атаманов.

Крепыш надавил на газ.

Оказалось, что в тех пакетах – бумаги. Атаманов всю дорогу смотрел их, листал, хмурился, потом снова рассовывал по пакетам. Ринат демонстративно смотрел в окно. В Малаховке находился особняк нового шефа – четырехэтажное бело-розовое строение, будто вылепленное из зефира. Вокруг – заиндевевшие королевские сосны, расчищенные от снега дорожки, несколько неподвижных фигур вдоль высокой ограды. Они проехали по аллее метров двадцать, затем Атаманов велел остановиться. Он сунул Вьюну фонарик, сказал:

– Во-он мангал, видишь? Рядом кострище и дрова под полиэтиленовой пленкой. Покурите пока там и костер разложите – погреетесь.

Вьюн и Крепыш вышли. Атаманов продолжал рыться в бумагах. В основном это были копии чеков со множеством нолей, договоры о купле-продаже квартир, полученных разными людьми в качестве взяток, досье с компрометирующими фотодокументами на некоторых банкиров, крупных чиновников в городском и федеральном правительстве. Это был «золотой запас» Куракина – то, что помогало ему чувствовать себя уверенно в любом самом высоком кабинете.