Испанский капкан - Алексей Макеев

Разбудил Гурова и Крячко настойчивый стук в дверь. Пожалуй, это можно было назвать не стуком, а целым светопреставлением. Кто-то буквально ломился в номер. Дверь трещала под его напором, но держалась. Только небольшие кусочки штукатурки один за другим отваливались от края стены, в которую упиралась дверная коробка. Гуров и Крячко раскрыли глаза одновременно, разом посмотрели на дверь, а потом друг на друга.

– Чудес не бывает, – негромко сказал Гуров. – Они пришли.

– Не открываем? – заговорщицким тоном спросил Крячко.

– Будем ждать, пока выломают дверь? – Гуров одним движением встал с кровати и шагнул к двери, ведущей на маленький балкончик – там он перед сном кое-как развесил свою промокшую одежду. – Ты открывай, а я пойду хоть как-то приоденусь. Неловко встречать зарубежных коллег в набедренной повязке.

Крячко неторопливо выбрался из-под одеяла и потянул к себе висящие на спинке кровати брюки.

– Я тоже сначала оденусь, – сообщил он. – По правилам сейчас вообще бы надо переодеться во все чистое. Но скажу тебе, до нашего портье все доходит, как до жирафа. Мы продрыхли с тобой до девяти утра, представляешь? И все это время он думал, что с нами делать…

Слова его заглушил барабанный стук в дверь. Крячко встал, накинул пиджак и со вздохом шагнул к выходу.

– Не иначе, группа захвата прибыла, – предположил он. – С дымовыми шашками, спецснаряжением и служебными собаками. Ох, грехи наши тяжкие!..

Краем глаза он посмотрел в сторону балкона, где Гуров, неодобрительно качая головой, мял в руках свой погибший в фонтане пиджак. Однако брюки и рубашка на нем уже были, поэтому Крячко без колебаний отпер дверь.

Вместо группы захвата в чужих мундирах в номер ввалился плотный вспотевший мужик. На лбу у него, как у героя Гражданской войны, белел туго накрученный бинт. Он влетел в комнату, злыми глазами уставился на Крячко, несколько мгновений пристально его рассматривал, а потом с облегчением сказал:

– Бляха-муха! Живые, значит? А я уж решил… Ну, вы и дрыхнете, ребята! Пушками не добудишься!

Он направился к ближайшему креслу, упал в него и сорвал с головы повязку. Под бинтом обнаружился длинный, аккуратно зашитый шрам. Кроме шрама на лице, у мужика присутствовал порядочных размеров синяк под глазом, поэтому узнал его Крячко только по голосу.

– Тьфу, зараза! – с чувством сказал Крячко. – Так это ты, Петлюгин! А я уж надеялся, что больше никогда тебя не увижу. Ну, как ты нас нашел, не спрашиваю, работа у тебя такая, а вот на хрена мы тебе понадобились – это вопрос!

С балкона в комнату шагнул почти одетый Гуров и тоже слегка удивился.

– Петлюгин! Что вы здесь делаете? Согласно сообщениям в прессе вы лежите в больнице имени какой-то святой – не припомню ее имени…

– Ну, лежал! – угрюмо подтвердил Петлюгин. – Всего один день. Зазевался – бывает. Однако Петлюгина не так-то просто выбить из седла, запомните это на всякий случай!

– Слушай, так ты решил, что это мы тебе навешали?! – в полном восторге воскликнул Крячко. – Ну так ты ошибаешься! Мы…

– Да при чем тут вы! – махнул рукой Петлюгин. – Что за странные фантазии? И вообще, с чего вы решили, что я вас специально искал? Я тут по своим делам, а вас нашел совершенно случайно, когда проверял гостиницы. Вон, портье дал ваши фамилии… Кстати, что он тут торчит?

Петлюгин вскинул голову и уставился на человека в сизом приталенном костюме, предупредительно замершего возле дверного косяка. Судя по всему, это и был портье, но не тот, с которым так плотно контактировал Крячко, а его сменщик, коротко стриженный, светловолосый субъект, мало похожий на испанца. Тем не менее Петлюгин обратился к нему именно по-испански, повелительно бросив ему несколько резких слов, после которых портье поклонился и исчез.

– Ловко ты это! – с завистью сказал Крячко. – Вот бы насобачиться эдак калякать! А то таскаешь с собой переводчика. А ведь его еще и кормить надобно…

Петлюгин внимательно посмотрел на него, потом на Гурова и спросил, многозначительно понизив голос:

– Мужики, давайте честно – вы сами-то какого черта тут ошиваетесь? Только не говорите мне про путевку, которой наградило вас руководство за хорошую службу! Вид у вас совсем не отпускной. Неважный у вас вид, ребята…