Отель с видом на смерть - Алексей Макеев

Усталость накатила какая-то тупая. Весь день – сплошная нервотрепка, беготня, психи… Максимов присел на краешек дивана и задумчиво воззрился на Вадима. Вдовец пытался заискриться улыбкой. А ведь не мог он быть по жизни таким жалким. Серьезная, независимая Ирина пошла бы замуж за чмошника? Изменился Вадим, сильно изменился. Безжалостно курочит время людей. И среда курочит.

– Благодарю за доверие, дружок, – изобразил признательность Максимов. – Я просто счастлив, что ты не занес меня в списки всемирно известных злодеев. Но не устраивает меня твой бред, извини. Пойдем прогуляемся.

Он схватил Вадима за шиворот и пинками погнал на кухню. Не любил Максимов, когда в глаза врут. Злость брала. Сам, бывало, завирался. Но другим не позволял – циничное это занятие, врать в глаза.

Кухонька так себе, шкафчики ветхие, шторки в дырочку, тараканы на прогулке. Но плита с духовкой имеется, и это просто здорово. Голова вопящего Вадима погрузилась в жарочный шкаф. Для удобства он прижал ее дверцей. Щелкнул ручкой, установив максимальный нагрев. Вадим орал и колотил ногами.

– Ну что ж ты так орешь, противный… – Удар коленкой по заднице, и несчастный заткнулся. – Быть тебе в этой духовке, Вадим, пока не скажешь всю правду. Пара минут у тебя есть. А потом станет жарко. Повествуй, я слушаю.

Не сказать, что слишком революционный способ, но действует безотказно. Вадим забормотал, заикаясь и проглатывая слова. Занятное дело – говорящая духовка.

Мир тесен, и выпускник закрытого факультета приборных устройств, работник оборонной лавочки, познал это с горечью на собственной шкуре. Замела его милиция пару лет назад – тогда еще женатый, подтянутый и совсем не чмошник Вадим Викторович Кулагин, старший инженер засекреченного НИИ «Сибмашприбор», сидел в кафе «Кузина» и по душам беседовал с самым натуральным англичанином! А неделей ранее НИИ получил заказ на разработку системы наведения для чего-то там стреляющего. Ерунда. Шейхам деньги некуда девать. Сплошные диодики с триодиками, ничего интересного. И англичанин был обыкновенный. Турист. И тайны занюханного НИИ его почти не интересовали. А что такого? Сидели, никого не трогали.

Корнеев же в беседе с глазу на глаз тонко дал понять, что дело можно и не передавать в ФСБ. Пускай Кулагин чист, как новый унитаз, но ведь чекистам не докажешь. И не таким «невинным» давали срока. В последнее время вообще обнаглели – только и делают, что сажают честных ученых, передающих зарубежным коллегам данные из открытых источников. А взамен – совсем немного удовольствий от сомнительных услуг. Маленький канальчик по Интернету с Манчестером по обмену «опытом» и… безвкусным белым порошком – невинным таким производным от морфина. Название еще такое героическое. Уж больно вовремя этот несносный англичанин заглянул в кафе. Словом, взяли Вадима за одно место.

При чем здесь слежка за Максимовым? А это то же самое, что шпионить за собственной женой. В плане слежки за супругой Вадим также преуспел, однажды попался ей на глаза в не очень выгодной ситуации… (Об этом эпизоде биографии Ирина умолчала.) Корнеев не сдал Вадима полгода назад, когда стоял тарарам и всех хватали. Вроде как должник теперь. Поставил задачу: следить за Максимовым и докладывать о всех шагах сыщика. Обещал заплатить. А Вадима ведь уволили с работы в январе, с деньгами не совсем здорово, зарплата дворника отнюдь не министерская. А Ирину он действительно любил, так любил, так любил…

– Над унитазом ты ее любил, сжав в кулак достоинство, – проворчал Максимов, вынимая из духовки слегка поджаренную голову.

Вадим бросился ощупывать шевелюру, но Максимов уже тащил его обратно на диван.

– Повезло тебе, дурачина, счастливчик ты сегодня. Только майку не забудь вывернуть, а то опять по роже схлопочешь. Сиди дома, и никаких контактов с Корнеевым. Я не приходил. ОБН уже работает. Малейший писк, и мы украсим твою биографию судимостью. Диктофон имеется?

Вадим несмело потряс головой.

– Не ври!

– В шкафу… На верхней полке…

Диктофон компактный, фирмы «Сони». Орудие труда шпиона на полставки.

– Я позаимствую, не против? Не волнуйся, с возвратом. Сейчас я нажму вот эту клавишу, и ты наговоришь все, что знаешь о Корнееве. Не рыпайся, дружок, духовка еще не остыла.

Четверть часа спустя он отжал клавишу. Компактный диктофон неплохо поместился в куртке. Не могучая улика, в суде, как правило, такие фишки не работают, но до кучи сойдет. Устал он в этот день невероятно. И дела еще не все закончил. И ночевать придется под мостом.