Декстер во мраке - Джеффри Линдсей

Доктор Джерри Голперн жил меньше чем в двух милях езды от кампуса, в двухэтажном здании, которое лет сорок назад, наверное, выглядело прилично. Он открыл дверь сразу же, стоило Деборе постучать, и заморгал на ярком солнечном свете. Ему было лет тридцать, худоба его не красила, было видно, что он уже несколько дней не брился.

— Слушаю вас, — сказал он таким недовольным тоном, который больше подошел бы восьмидесятилетнему ученому. Затем покашлял и продолжил: — Что такое?

Дебора подняла свой значок и спросила:

— Мы можем войти?

Голперн уставился на значок и как-то осунулся.

— Я не… что… зачем… зачем войти? — бормотал он.

— Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, — пояснила Дебора. — По поводу Ариэль Голдман.

Голперн мгновенно рухнул без памяти как подкошенный.

Мне не часто приходится видеть свою сестру удивленной — она Слишком хорошо контролирует свои эмоции, поэтому было забавно наблюдать, как ее рот раскрывается, когда Голперн растянулся на полу. Я изобразил соответствующее ситуации выражение лица и нагнулся, чтобы проверить пульс.

— Сердце бьется, — сказал я.

— Давай занесем его вовнутрь, — предложила Дебора, и я втащил профессора в квартиру.

Наверное, квартира была не такой маленькой, какой казалась на первый взгляд, просто стены были увешаны книжными полками, а рабочий стол затерялся под кипами бумаг и книг; Оставшееся пространство занимали убогий продавленный двухместный диванчик, стул с мягким сиденьем и напольная лампа, стоявшая позади него. Мне удалось водрузить Голперна на диван, который заскрипел и угрожающе прогнулся под ним. Я поднялся и чуть не сбил с ног Дебору, которая уже склонилась над Голперном и смотрела на него.

— Подожди, пока он очнется, прежде чем запугивать его; — посоветовал я.

— Этот сукин сын что-то знает, — отозвалась она. — Иначе с чего он так хлопнулся?

— Может, плохо питается? — предположил я.

— Приведи его в чувство, — сказала Дебора.

Я решил, что она шутит, и посмотрел на нее: сестра была чертовски серьезна, как всегда.

— Каким образом? — спросил я. — Забыл прихватить с собой нюхательную соль.

— Не можем же мы просто стоять и смотреть, — сказала она и приблизилась к нему так, словно собиралась трясти беднягу или дать ему в нос.

На свое несчастье, Голперн выбрал именно этот момент, чтобы прийти в себя. Сначала он задвигал глазами, а потом открыл их, и когда увидел нас, то все его тело напряглось.

— Что вам надо? — спросил он.

— Обещаете больше не падать в обморок? — осведомился я.

Дебора оттолкнула меня локтем в сторону.

— Ариэль Голдман, — влезла она.

— О Боже! — заскулил Голперн. — Я знал, что так и случится.

— Вы оказались правы, — сказал я.

— Вы должны мне верить, — взмолился он, изо всех сил пытаясь подняться и сесть. — Я этого не делал.

— Хорошо, — сказала Деб. — А кто?

— Это она сама, — беспечно ответил он.

Дебора посмотрела на меня так, словно я могу объяснить, почему Голперн несет какую-то чушь. К сожалению, я не сумел, так что она снова перевела взгляд на профессора.

— Сама, — повторила Деб, и в ее голосе послышалось обычное для копов сомнение.

— Да, — настаивал он. — Она хотела, чтобы все выглядело так, как будто это я, и таким образом вынудить меня поставить ей хорошую оценку.

— То есть она себя подожгла, — сказала Дебора, не спеша, словно говорила с трехлетним ребенком, — а потом сама отрезала себе голову. Чтобы вы поставили ей хорошую оценку.

Голперн вытаращился на нас, его челюсть отвисла и задергалась, словно пыталась закрыться, но ей не хватало мышечной силы.

— Что?.. — наконец произнес он. — О чем вы говорите?

— Ариэль Голдман, — начала Деб, — и ее соседка по комнате, Джессика Ортега. Обеих сожгли. Обеим отрезали головы. Что вы можете нам об этом рассказать, Джерри?

Голперна передернуло, а потом он надолго замолчал.

— А… а они живы? — прошептал он наконец.

— Джерри, — сказала Дебора, — у них головы отрезаны. Вы как думаете?

Я с интересом наблюдал, как на лице Джерри сменяют друг друга разные выражения замешательства, а потом, когда до него наконец дошло, круг замкнулся и все вернулось к отвисшей челюсти.

— И вы что же… что это я… вы не имеете права…

— Боюсь, что имею, Джерри, — возразила Дебора. — Если только вы не убедите меня в обратном.

— Но это же… я бы никогда… — бормотал он.

— А кто-то смог, — заметил я.

— Да, но… Боже мой! — проговорил Голперн.

— Джерри, — начала Дебора, — как по-вашему, о чем мы хотели вас спросить?

— Об… об изнасиловании, — сделал он робкую догадку. — То есть о том, что я ее не насиловал.

Где-то существует мир, в котором все имеет смысл, но мы, очевидно, к нему не принадлежим.

— То есть о том, что вы ее не насиловали, — повторила Дебора.

— Да, когда… она хотела, чтобы я ее, э-э… — промямлил он.

— Ариэль Голдман хотела, чтобы вы ее изнасиловали? — переспросил я.

— Она, она… — Он начал краснеть. — Она предложила мне, гм, секс. В обмен на хорошую оценку, — сказал он, глядя в пол. — А я отказался.

— И тогда она попросила вас изнасиловать ее? — предположил я.

Дебора ударила меня локтем в бок.

— Итак, вы ей отказали, Джерри? — спросила Дебора. — Такой симпатичной девушке?

— Тогда она пригрозила, э-э, что добудет высший балл любым путем. Потом она взяла и разорвала свою блузку, а потом начала кричать. — Он сглотнул, по-прежнему глядя в пол.

— Продолжайте, — подбодрила его Дебора.

— И она помахала мне рукой, — сказал Голперн, подняв свою руку и помахав ею, как бы на прощание. — А потом выбежала в коридор. — Наконец он поднял взгляд. — Я только в этом году получил возможность попасть в штат. Если пойдут слухи, моей карьере конец.

— Ясно, — очень понимающим тоном сказала Деб. — Значит, вы убили ее, чтобы сохранить карьеру.

— Что? Нет! — с жаром воскликнул он. — Я ее не убивал!