Смертельные тайны - Кэти Райх

– Если не пробовали кальдос – рекомендую.

– Кальдос – это?..

– Традиционное жаркое майя. Сегодня у них утка, говядина и курица.

– Курица.

Я закрыла меню. Все равно прочесть не могла.

Галиано выбрал говядину.

Официантка принесла тортильи. Взяв одну, мужчина предложил корзинку мне.

– Gracias, – сказала я.

– Когда? – Он откинулся на спинку стула.

Похоже, я что-то пропустила.

– Когда – что? – переспросила я.

– Когда вы завязали?

Я поняла, что он имеет в виду, но никакого желания обсуждать мой роман с алкоголем не было.

– Несколько лет назад.

– Подружились с Биллом Уилсоном?[37]

– Не люблю чужого общества.

– Многие полагаются на «Анонимных алкоголиков».

– Чудесная программа. – Я потянулась к стакану: лед осел на дно, слышалось тихое шипение пузырьков воздуха. – Вы хотели что-то рассказать по делу?

– Да.

Улыбнувшись, он пригубил мартини.

– У вас ведь дочь?

– Да.

Пауза.

– У меня сын. Семнадцать лет.

Я промолчала.

– Его зовут Алехандро, но он предпочитает, чтобы его звали Эл. Умный парень, – продолжал Галиано, не замечая отсутствия реакции с моей стороны. – В будущем году пойдет в колледж. Вероятно, отправлю в Канаду.

– В «Сент-Эф-Икс»? – попыталась я пробить брешь в его неприступной самоуверенности.

– Вот, значит, откуда вы услышали прозвище Бэт, – ухмыльнулся Галиано.

Значит, все-таки заметил – тогда, в управлении.

– Кто?

– Эндрю Райан.

– Ay, Dios! – Мужчина откинул назад голову и расхохотался. – И чем теперь занимается Райан?

– Детектив в полиции Квебека.

– До сих пор говорит по-испански?

– Райан знает испанский?

Галиано кивнул:

– Мы часто обсуждали проходящих мимо представительниц прекрасного пола, и никто не понимал, о чем мы говорим.

– Не сомневаюсь, что вы комментировали их ум.

– Нет, способности к вышиванию.

Я пронзила его взглядом.

– Времена были другие.

Появилась официантка – и мы оба занялись добавлением приправ в жаркое, после чего молча принялись за еду. Взгляд Галиано блуждал по ресторану. Если бы кто-то наблюдал за нами, мог бы принять за пару уставших друг от друга супругов.

– Хорошо ли вы знаете систему гватемальского правосудия? – наконец заговорил Галиано.

– Откуда? Я здесь чужая.

– Но вам же известно, что здесь не Канзас?

Господи! Он вел себя совсем как Райан.

– Мне известно о пытках и убийствах, детектив. Именно поэтому я в Гватемале.

Галиано съел кусочек жаркого и ткнул вилкой в мою сторону.

– Лучше есть, пока горячее.

Я вновь принялась за еду, ожидая продолжения, но он молчал. Напротив наших катакомб пожилая женщина жарила тортильи на комале. Я смотрела, как она подбрасывает тесто, укладывая его на плоскую глиняную сковороду и ставит ее на огонь. Руки ее повторяли одни и те же движения, лицо напоминало деревянную маску.

– Расскажите, как работает система. – Слова прозвучали резче, чем мне хотелось бы, – начала раздражать уклончивость Галиано.

– У нас в Гватемале нет судов присяжных. Уголовные дела расследуются судьями первой инстанции, иногда мировыми судьями, назначенными Верховным судом. Предполагается, что эти судьи – у вас они называются окружными прокурорами – занимаются поиском как исключающих вину доказательств, так и подтверждающих ее.

– То есть они действуют одновременно как защита и обвинение.

– Именно. Если судья-следователь решит, что подозреваемый виновен, дело передается другому судье, который выносит приговор.

– Кто уполномочен отдавать распоряжение о патологоанатомической экспертизе? – спросила я.

– Судья первой инстанции. Экспертиза обязательна в случае насильственной или подозрительной смерти. Но если внешнего осмотра достаточно, вскрытие не проводится.

– Кто отвечает за морги?

– Они находятся в непосредственном подчинении председателя Верховного суда.

– То есть судебные медики на самом деле работают в судах.

– Или в Национальном институте социального страхования, ИГСС. Но – да, судебные медики подчиняются судебной власти. Не так, как, например, в Бразилии, где государственные судебно-медицинские институты работают на полицию. Здесь судебные медики взаимодействуют с полицией очень мало.

– Сколько их всего?

– Около тридцати. Семь или восемь работают в судебном морге в столице, остальные разбросаны по стране.

– Они хорошо подготовлены?

Мужчина начал загибать пальцы – всего три.

– Нужно быть гражданином Гватемалы по рождению, доктором медицины и членом Судебно-медицинской ассоциации.

– И все?

– И все. Черт побери, в УСАК нет даже программы подготовки судебных медиков. – Имелся в виду Сан-Карлос, единственный государственный университет Гватемалы. – Если честно, не понимаю, почему этим вообще хоть кто-то занимается. Статуса никакого, зарплата дерьмовая. Вы были в столичном морге?

Я покачала головой.

– Напоминает Средневековье.

Подобрав кусочком тортильи остатки соуса, он отставил миску в сторону.

– Судебные медики работают на полную ставку?

– Одни – да. Другие в судах просто подрабатывают, особенно в селах.

Вошла официантка – и взгляд Галиано метнулся влево. Она забрала посуду, спросила про десерт и кофе и ушла.

– Каков порядок действий при обнаружении трупа?

– Вам понравится. Еще десять лет назад покойниками занимались пожарные. Они приезжали на место, осматривали тело, фотографировали его и забирали. Центральная диспетчерская сообщала в полицию, а мы – судье. Затем полицейские следователи собирали улики и брали показания. В конце концов появлялся судья, разрешал пожарным забрать тело, и они отвозили его в морг. Сегодня для этого используются полицейские машины.

– Почему изменился порядок?

– Друзья-пожарные не гнушались деньгами и драгоценностями.

– Значит, судебные медики обычно не появляются на месте событий?