Атомная крепость - Иван Цацулин

Поздним вечером автомобиль покинул городок Морсене и помчался в западном направлении. Однако автострада скоро кончилась, и дальше пришлось ехать по скверному шоссе осторожно и, к сожалению, не очень быстро. Автомобиль двигался с выключенными фарами и ориентировался лишь по огонькам машины, двигавшейся на некотором отдалении впереди, той самой, в которой сейчас находился Шервуд. За рулем сидел местный житель-француз, приятель инженера Леграна, человек, знающий здесь все дороги как свои пять пальцев. Больше всего Можайцев боялся того, что там, впереди, заметят следующую за ними автомашину и постараются тоже слиться с темнотой. Однако то ли потому, что люди в переднем автомобиле не приняли во внимание возможность слежки за ними, то ли потому, что должны были спешить – они ехали с включенным дальним светом.

События развивались стремительно. Расставшись с Гроссом и Родриго, Можайцев бросился на север и приехал в Сан-Себастьян раньше, чем там появились Шервуд и агент Гюнтера Курца. Незаметно Можайцев стал следить за ними. Все произошло так, как и говорил Курц: Шервуд отправился на почту, получил письмо, дожидавшееся его там, и тотчас выехал в Ирун, пограничный испанский город, а оттуда отправился во Францию. В Биаррице он взял билет до Бордо и, не замечая за собой двойной слежки, сел в поезд. Можайцев ехал в соседнем вагоне и ломал голову над тем, как ему надлежит поступить вот сейчас и что он будет делать через несколько часов. Необходимо заставить Шервуда заговорить, – это абсолютно ясно. Однако подходящей для такой операции обстановки не было – он все время находился под наблюдением человека, приставленного к нему Курцем. Стало быть, приходилось рассчитывать только на Морсенс. Придя к такому выводу, Можайцев постарался выспаться, отдохнуть, – он чувствовал, что скоро ему потребуются все его силы.

В Морсенс поезд прибыл вечером. Можайцев видел, как Шервуд спокойно подошел к одному из стоявших у вокзала такси, что-то сказал шоферу и уехал, – других пассажиров в машине не было. Можайцев ничуть не сомневался: шофер такси не был в данном случае случайным, он, конечно, подослан разведкой. Посланец Гюнтера Курца тоже видел, как уехал Шервуд, и ушел к кассам, очевидно, затем, чтобы купить себе обратный билет – он свою миссию выполнил. Что это значило, почему все-таки он прекратил слежку – для Можайцева пока что оставалось тайной. Но размышлять было некогда, следовало действовать, не теряя ни минуты, Можайцев беспокойно осмотрелся и увидел спешащего навстречу Франсуа Леграна. Они быстро свернули за угол, к поджидавшему их автомобилю, в котором находились старший сын Петера Андерсена – силач Рангвальд и незнакомый Можайцеву человек за рулем. Через каких-нибудь полминуты они вчетвером мчались за машиной, увозившей Шервуда. Можайцев коротко объяснил Леграну суть предстоящего им дела и остался весьма доволен тем, что француз в точности выполнил просьбу, с которой он обратился к нему в шифровке: захватил с собою фотоаппарат, магнитофон, оружие.

Ехали уже по крайней мере часа два. Неожиданно в лицо Можайцева пахнул свежий морской воздух, – так и есть, они выехали на берег Бискайского залива, огромного, вечно бурного, штормового. Порывы ветра несли с залива морскую соленую воду, которую Можайцев почувствовал на своих губах. Передняя машина повернула влево и минут через двадцать исчезла во тьме: фары наконец были выключены, очевидно, дальше продвигаться в автомобиле ночью не представлялось возможным. Можайцев и его спутники бесшумно покинули свою автомашину.

Дождь перестал моросить, на небе появились просветы, сквозь которые с трудом пробивался то и дело исчезающий лунный свет. Вокруг расстилались заросли вереска, а вдоль самого берега громоздились песчаные дюны. Кое-где виднелись невысокие холмы с одинокими деревцами на склонах.

Ветер с моря усилился, и через короткое время он превратился в шквал: в заливе разразился шторм.

В темноте Можайцев и его друзья наткнулись на такси, за которым следовали от Морсенса. Ни водителя, ни пассажиров поблизости не оказалось. Куда же они делись?