Коварная дама треф - Вячеслав Белоусов

— Я тебе вот что подобрала, — все-таки не стерпев, сунулась Варька к нему на кухню, протягивая книгу.

— Что это?

— Посмотри.

Он сидел за столом, укутавшись в простыню, обложившись книжками, тут же кофейник с чашкой недопитого кофе; выключив люстру, он приставил рядом для удобства торшер с одной неперегоревшей лампочкой. Видно было по всему, собрался коротать так всю ночь.

— Умора! Чего ты мучаешься. Есть специалисты. Они во всем разберутся.

— Я уже вижу, как разбираются! Обоих посадили! Невиновных! — Лаврентий весь не в себе закричал на Варьку и даже замахал рукой.

— А ты куда лезешь? Чем ты можешь помочь?

— Пока не знаю. Вот литературу смотрю…

— Чего ты смотришь? Это же все кодексы уголовные! Своды законов с древнейших времен. Батюшка твой, Павел Моисеевич, собирал всю жизнь. Коллекция.

— Вот и изучаю.

— Да разве они нужны сейчас?

— А тебе почем знать?

— Да уж знаю. Кто пыль-то вытирает два раза в неделю? Небось не зря. Вот, говорю тебе, посмотри, — она все же втиснула ему в руки принесенную книжку.

— Что это?

— Читай, читай. Это больше поможет.

— Нат Пинкертон, — прочитал он полустертую надпись из золотящихся букв на древней потертой кожаной обложке. — Король сыщиков. Это что?

— Павел Моисеевич эту книжку особенно от коллекции своей берег. И еще там две есть. Мне доверил ключ, чтобы изредка заглядывала в тот шкапчик в зале, а то таракан или моль, не приведи господи, попадет.

— Дура! Это беллетристика, — хмыкнул Лаврентий, повертев книжку, не раскрывая. — Сказки! Мне точная наука нужна. Чтобы доказать их невиновность. А ты мне Ната суешь дурацкого!

— Сам ты Нат Невоспитанный! Как с женщиной разговариваешь? Я читала. Он-то все преступления раскрывал. А ты? Как к Стефании Израэловне, так: «веди меня, Варенька, пожалуйста», а теперь вот и дура, и такая-сякая.

— Потому что лезешь под руку.

— Как же не лезть? Ты уже три часа сиднем сидишь. А ведь в ванную, сказал, пойдешь. Вон, в простыне как был, так и заседаешь.

Она подошла осторожненько к нему сзади, обхватила теплыми руками за шею, прильнула теплым телом.

— Замерз голый-то. Лучше другу своему позвони. Так и не пришел? Больше пользы будет. Он серьезный человек.

— Звонил уже раз пять. Брата его замучил. Нет Димыча. Пропал на работе.

— Так работа-то кончилась давно. Десятый час.

— Принеси телефон.

— Неужели пойдешь? Ночь на дворе.

— Главное, дома бы объявился. Я мигом сгоняю.

На его счастье, Гардов оказался дома и взял трубку сам.

— Встретиться надо, — сразу затараторил ему Лаврентий. — По телефону не хотелось бы объясняться…

— Светку нашли? — перебил тот его.

— Ты знаешь уже?

— Слышал. На работе говорят.

— У меня тут кое-какие подробности…

— Какие подробности? Весь город шумит.

— Врешь!

— Ну знаешь!.. Мне не до вранья.

— Так я подгребу сейчас. Обсудим кое-что. Это только лично.

— Ты знаешь, я занят. Давай утром.

— Нельзя. Я мигом.

— Нет. Не будет меня. Я сейчас ухожу.

— На минутку?..

— Нет меня!

— Ну и черт с тобой! — Лаврентий бросил в сердцах трубку.

— Вот они, дружки-то твои. Я говорила, — Варька поправила трубку на аппарате. — Кому надо дерьмо за других разгребать. Это ты у нас защитник выискался. Еще неизвестно, кто убил. А ты их защищать лезешь.

— Замолчи! — Лаврушка сбросил с себя покрывало, вскочил, уронив книжки, чашка загремела на пол, в трусах бросился в прихожку, лихорадочно начал искать одежду.

— Много ты понимаешь.

— Конечно, я дура.

— Недалека от истины, — ему хватило нескольких минут, чтобы втиснуться в брюки, накинуть рубашку, набросить плащ, сунуть ноги в туфли и исчезнуть за дверью.

— Сам такой, — скуксилась было Варька, но, долго не думая, шустро встрепенулась, быстро оделась и выбежала вслед за ним. — А еще врач называется.