Коварная дама треф - Вячеслав Белоусов

Лаврентий так и не попал в этот день в институт. Не до этого! Столько несчастий на голову! Считай, в один миг лишился он трех близких людей. Светка несчастная на себя руки наложила. И эти два дурачка угодили в милицию. «Ушастый» из органов их явно подозревал в убийстве. А у него как рыскал в квартире глазищами! Дай ему волю — все перевернул бы. Чего только он разыскивал? Вот знать бы! Его, что ли, Лаврушку, тоже подозревает? С этих органов сбудется.

А Вадима и Эдика надо было выручать. Они-то точно под колпак угодили. Но как?

Для начала Лаврентий отыскал материнский загашник и откупорил бутылку кисленького. Сперва-наперво следует лечить голову — главный инструмент и главный его помощник отныне. В голове металось что-то инородное, звенело и пыталось выбраться наружу, от этого дикая боль душила все умные инстинкты и желание здраво мыслить. Сказался не лучшим образом и визит незваного гостя, поэтому худо было вдвойне — черепная коробка попросту раскалывалась.

Когда в бутылке осталось вина на последний стакан и он смял в пепельнице окурок третьей сигареты, организму вроде бы полегчало, сознание стало светлеть, но все еще было тяжко. «Без Димыча не обойтись», — решил он и позвонил Гардову. Ответил младший брат, приятель убежал из дома с утра, обещался быть только к вечеру. Дмитрий — человек серьезный. Из всей их компании он один корпел в какой-то контрольной медицинской инспекции, участвовал в проверках, что-то выискивал, уточнял, сверял, иногда доходило до серьезного, до некоторых высоких инстанций. Димыч как раз бы и пригодился — но, увы!

В дверях завозился кто-то, царапнул ключ в замке. Он вздрогнул. Это кто же по его душу? Пока собирался к двери, она открылась сама собой. На пороге Варвара! Вот кому не пропасть! Собственной персоной. Он и забыл, что у нее есть свой ключ.

— Ты чего вернулась?

— Я как чуяла, что ты никуда не пойдешь.

— Откуда такая прозорливость?

— Один? — пробежала она мимо него в квартиру.

— Что забыла, бестия?

— Я ведь все слышала, о чем вы шептались.

— И чего ж?

— Слышала, слышала, как тебя милиционер пытал. Только начало с испуга пропустила. Тряслась от страха.

— И тебя, значит, перепугал?

— Пришла вот, заберу все свои вещички. Чего это он про меня расспрашивал?

— Дурочка! Нужна ты ему! Знаешь, откуда он?

— Догадалась. Только что ему книжка-то моя? В библиотеку пусть идет. Нашелся, читатель! Что за Тэффи? — она поморщилась, передразнивая. — Откуда родом? Чей платочек?

— Ты знаешь по чью он душу?

— Да хватит. Не строй глазки.

— Туманского помнишь, Вадика? Учились вместе. Приходил он ко мне. А на последнем курсе женился.

— Симпатичный такой? Боксер.

— Светку, жену его, в ванной нашли. С вскрытыми венами.

— Ах ты господи!

— Арестовали его.

— Не может быть!

— И Эдика, приятеля его. Тоже с нами учился.

— Вдвоем убили! — охнула Варька.

— Дура! Чего мелешь.

— Сам сказал.

— Подозревают их. Только это не они.

— А кто же?

— Я с ними был. Вечером-то, вчера. Мы же вместе полдня провели. В одной компании.

— Тогда так и сказать надо.

— Кому сказать? И слушать ничего не желают. Этот, что у нас был, слова сказать не дал, только спрашивал и зырил во все углы. Словно я убийца.

— Лаврик! Милый! Что ты говоришь?

— Выручать парней надо. Я вон Димычу звонил. Гардов — спец. Только нет его, занят. Не знаю, что делать. Ах, Светка, Светка!