Венчание со страхом - Татьяна Степанова

— Когда это было?

— На той неделе еще.

— Припомни день, пожалуйста. Мальчишка только пожал плечами.

— Тебя как зовут? — спросила Катя.

— Павлик.

— Не Морозов, случаем?

— Не-а.

— Павлик, а что в тот день по телевизору показывали?

— Про инопланетян мультяшку. Там кибер на землю прилетел и начал наших, ну, людей…

— Павлик, а когда ты Стасика в последний раз видел?

— Тогда и видел. Мы во дворе постояли. Он сказал, что домой не пойдет, все равно его Колян запорет.

— А куда он пошел, не знаешь?

Мальчишка помотал головой — точно одуванчик на ветру.

— А с кем он дружил?

— С Вовкой Подколзиным из второго подъезда. Только тот в Турцию с родителями уехал, давно еще. Еще с Жуком.

— Жуком?

— Ну да, из седьмого дома. Ну ладно, мне рыбок пора кормить, тетя. — Мальчишка юркнул за дверь.

Катя, задыхаясь от гнева, вошла в квартиру Кораблиных. В комнате с неубранной постелью и зашторенными от жары окнами за круглым, покрытым изрезанной и прожженной клеенкой столом сидели Сергеев, Колян и Кораблина.

— Да придет пацаненок, проголодается — явится, — ворчал Колян. — Он у нас парень смышленый, чего вы?

Катя поняла, что Сергеев пока не сказал им о смерти Стасика. Начальник розыска говорил мало, больше слушал. Но Катя всю эту подлую ложь слушать не желала.

— Так, значит, Стасик после завтрака убежал? — спросила она гневно. — После какого, интересно, завтрака?

— То есть как? — Кораблина заколыхалась на стуле.

— А так, что завтрак этот был еще в прошлый понедельник! — взорвалась Катя. — Вы что, мадам Кораблина, что вы нам тут зубы заговариваете? У вас ребенка уже целую неделю дома нет! Вы ж его выгнали, как котенка, за банку с огурцами!

— А-а, моя милиция, это которая бережет и бдит за мной, — Колян усмехнулся горько. — Ну все знают! Все! И о том, как свое дитя уму-разуму учить и как бабу свою…

— Потише, потише, — Сергеев грозно сдвинул брови. Были они у него черные и густые. — А почему вы вводите нас в заблуждение?

— Да ваше-то какое дело?

— Где Стасик? — спросила Катя Кораблину. — Неужели за семь дней вы даже не попытались узнать, что с ним? Вы же мать, господи!

— Да что с ним будет-то? Он у Светки наверняка околачивается, — заворчала Кораблина. — Он и раньше, как нашкодит, все к ней бегал.

Сергеев встал.

— Кто эта Светка?

— Жена моего старшего. Она учительницей в школе, где Стаська учится.

— Нет его там, — сказал Сергеев.

Катя поняла, что будет дальше, повернулась и пошла вон из квартиры. На лестничной клетке ее настиг звериный вопль Кораблиной.

* * *

— Сволочь, вот сволочь! Ну и мамаша! — Катя исходила яростью в кабинете Иры Гречко, куда вернулась в Речной. — Ребенка выгнала, чтоб с мужиком амуры крутить не мешал. Из-за этого все, я сразу поняла — квартира-то однокомнатная. А банка — это только предлог.

— Надо же! Прежде как ломовая лошадь вкалывала, а теперь на тебе — друга сердца завела. Как его, Колян, да? Ну как раз, — Ира покачала головой. — Выходит, кому-то отпуск по безработице на пользу.

— Только не Стасику, — Катя села на краешек стола. Щеки ее пылали. — Я завтра к вам вернусь, если получится. Сергеев обещал Жука установить. И к учительнице съездим. Странно, однако, у уголовника — жена учительница.

— Он не уголовник. Брат Стасика просто обалдуй. Но, как ни странно, добрый. И красивый тоже, — заметила Ира. — Не в мамашу.

— Это кто у нас красивый? — В дверях появился не кто иной, как Леша Караваев — загорелый, взволнованный и запыхавшийся. — Девочки-труженицы, салют! Салют, милые! Эх, двадцать пятый кабинет, опять как в прежние времена, прям душой у вас тут отдыхаешь! Катюш, серьезно, возвращайся к нам, а?

Появление влюбленного Караваева несколько разрядило обстановку. Катя понемногу успокоилась.

Леша сдержал обещание, узнал про дачу: «Хозяева в Германию подались к родственникам, на лето сдают за четыреста».

— А для кого дача? — поинтересовался он.

— Для одного парня с мальчиком. Представляешь, взял и усыновил китайчонка.

— Китайчонка? А где он его раздобыл?

— Не знаю еще, — Катя вздохнула. — Но хороший парень, друг моих друзей. Надо помочь.

— Хорошему человеку поможем, — пообещал Караваев. — Дай ему мой телефон. Пусть звякнет мне и подъедет в Братеевку, вместе и дом посмотрим и, если подойдет, дельце сладим. Ну, ты сейчас куда?

— Она ко мне, — Ира начала собирать вещи. — Семь уже. Ты у меня, Катька, останешься. Чего тебе сегодня возвращаться, а завтра на автобусе сюда тащиться? Своим на работу с утра позвонишь.

Катя хотела было согласиться, но… увидев, какими глазами (ну прямо по семь копеек) Караваев глядит на Иру, передумала: «Нет, надо сматывать удочки. Не мешать тут. Он ее сейчас домой провожать потащится — за этим ведь явился. Глядишь, дело и сладится. И в Чечню ехать погибать геройской смертью не надо будет».

— Нет, Ир, не могу. Я Вадьке обещала вернуться, и не поздно.

— Вадим Андреевич? Приветик ему от меня, — Караваев ухмыльнулся. — Давно он к нам не заглядывал. Передай, мол, Караваев рад будет.

Катя посмотрела в зеркальце «на дорожку». Гречко и Караваев пошли провожать ее до автобусной остановки. Катя мысленно пожелала удачи влюбленному Леше.

Последнее, что она увидела в окно автобуса, было Ирино темно-зеленое платье, мелькнувшее в толпе на привокзальной площади.

Глава

9 ТАИНСТВЕННЫЙ СЛЕД

На следующий день ехать, однако, в Каменск не пришлось. В десять вечера Кате домой позвонил Горелов и сообщил, что «Криминальный вестник» срочно требует интервью со следователем-"важняком", ведущим дела по крупным хищениям металла. «Я уже договорился, — сообщил он. — Завтра в одиннадцать подойдешь к нему».

Ну что ж, в Следственное управление так в Следственное управление, ей было не привыкать, когда вдруг вот так все ее планы летели ко всем чертям. Но перед «важняком» надо было посетить еще одного не менее информированного и ответственного сотрудника.

В четверть десятого Катя уже барабанила в дверь колосовского кабинета. Она жаждала первой сообщить ему о том, что личность мальчика установлена.

Никита сидел на краю письменного стола и названивал кому-то по телефону. Кате он улыбнулся сонно и вежливо.

«Чуть свет уж на ногах, — подумала она. — Вот работка-то, ей-богу! И как к нему не придешь, он всегда в обнимку с телефоном, вроде и при деле. Делопут несчастный!»