Тустеп вдовца - Рик Риордан

Дом Джули Кирнс был всего лишь потрепанным, но самым обычным. В шестидесятых он, наверное, отвечал определению моего брата Гарретта «дом хоббита».[31]Круглое окошко из треснувшего витражного стекла над дверью давно покрылось грязью, кометы и изображения солнца, когда-то нарисованные по краю крыши и вокруг окон, кто-то закрасил тонким слоем штукатурки. На пожелтевшую лужайку перед домом падала тень пекана, настолько изъеденного гусеницами, что тот стал похож на «сахарную вату». Единственное, что выглядело ухоженным, это ящик с цветами под окном гостиной Джули, в котором росли желтые и лиловые анютины глазки, правда, и они уже начали вянуть.

Движение на Спидвее днем было напряженным. Мимо проехал оранжевый автобус Техасского университета, к неухоженным лужайкам перед домами спешили грузовички «Форды», загруженные газонокосилками, граблями и целыми семьями латиноамериканцев на задних сиденьях. По улице ползли «Хонды» и «Фольксвагены»-«жуки», появившиеся на свет еще в 70-х, с облезающими наклейками на бамперах, которые гласили: «НеРейгановский» или «Чтите богиню». Остин — это единственный в Техасе город, где моя машина никому не мозолит глаза.

Никто не обращал на меня ни малейшего внимания, никто не останавливался около дома Кирнс. Если полиция и побывала здесь, никаких признаков своего присутствия они не оставили.

Я уже собрался перейти на другую сторону улицы и заглянуть в дом, когда со стороны пассажирского сиденья в окне моей машины показалась голова и я услышал:

— Я так и подумал, что это вы.

У соседа Джули, жившего на противоположной стороне улицы, было лошадиное лицо, и когда тот улыбался, казалось, что в следующее мгновение он заржет или ткнется носом вам в руку, чтобы вы угостили его кусочком сахара. Черные с проседью волосы, коротко подстриженные около ушей и намазанные каким-то гелем, торчали почти вертикально на макушке. Голубую рубашку на пуговицах он заправлял в шорты цвета хаки, подпоясанные разноцветным гватемальским ремнем, а когда наклонился ко мне, я не столько почувствовал запах, сколько каким-то образом догадался, что он из числа тех, кто выступает в сюрреалистичных пятнадцатисекундных рекламных роликах, посвященных одеколонам знаменитых дизайнерских марок.

Сосед ухмыльнулся.

— Я знал, что вы вернетесь. Я сидел под окном, пил «эспрессо» и думал: «Могу побиться об заклад, что тот полицейский детектив сегодня сюда приедет». Потом выглянул в окно, а вы тут как тут!

— Я тут как тут, — не стал спорить я. — Слушайте… вас, кажется, Хосе зовут?

— Харрас. Хосе Харрас… — Он начал произносить свою фамилию по буквам.

— Это просто здорово, мистер Харрас, но…

Хосе поднял вверх палец, будто только что вспомнил жизненно важную вещь, и еще больше залез головой в мою машину.

— Я же вам говорил, что тут происходит нечто странное? — заявил он, понизив голос.

— Да, говорили, — подтвердил я.

Я пытался понять, что, черт подери, он имеет в виду. Может, убийство Джули попало в «Остин американ стейтсмен»? Или Хосе решил развить одну из своих грандиозных теорий, которыми угощал меня в субботу утром — например, что мисс Кирнс нуждается в его помощи, потому что за ней охотится мафия, или федералы, или даже «Дочери республики Техас»?[32]

Хосе с заговорщическим видом прищурился и продолжал:

— Я начал об этом думать после того, как поговорил с вами, и спросил себя: «Почему полиция так заинтересовалась Джули Кирнс? Почему они следят за ее домом?». И понял: один из ее дружков торгует наркотиками, значит, она подпадает под действие программы по защите свидетелей.

Я сказал Хосе, что у него потрясающие дедуктивные способности.

— Бедняжка невероятно нервничала, — сообщил мне он. — Перестала печь для меня сахарное печенье и даже не останавливалась, чтобы поздороваться. Она выглядела так, будто… Ну, не знаю… — Он помахал рукой, чтобы я понял, какие ужасные преступления против приличий совершила бедняжка Джули, и принялся сочувственно кивать. — В субботу вечером к ней кое-кто приходил…

— Я знаю, — попытался успокоить его я. — Мы следили за домом.

К Джули приходила подружка Вина, занимавшаяся любительской ароматерапией, и непримечательную историю ее жизни я уже подробно изучил. Вина пришла к Джули со своим чемоданчиком с маслами около восьми и пробыла у нее примерно до девяти. Я не стал говорить Хосе, что Вина совсем не тянет на наемного убийцу, подосланного мафией.

Хосе еще больше забрался в мою машину, и я подумал, что еще дюйм, и он уткнется мне в колени.

— Вы собираетесь войти в ее дом? — спросил он. — Чтобы проверить, нет ли там ловушек?

Я заверил его, что это стандартная процедура и ему не о чем беспокоиться.

— О! — Хосе энергично закивал. — Не стану мешать вам работать. Разве вы не должны оставить мне свою визитку на случай, если я вдруг что-то вспомню?

— Дайте руку, — велел я ему.

На его лице появилось сомнение, но через секунду он протянул мне руку. Я взял несмываемый черный маркер, который лежал на приборной доске, и записал на ладони Хосе один из номеров голосовой почты Эрейни, тот, который приветствовал позвонившего словами: «Управление криминальных расследований».

Хосе нахмурился и целую минуту рассматривал номер на ладони.

— Нам урезали бюджет, — объяснил я ему.

Когда я подошел к входной двери дома Джули, мне потребовалось около двух минут, чтобы выбрать подходящую отмычку для замка. Я с беззаботным видом прислонился к дверному косяку и принялся, насвистывая, пробовать разные ключи, даже улыбнулся проходившей мимо пожилой паре. Никто не стал громко вопить и поднимать тревогу.

Лицензированный частный детектив скажет вам, что совершение преступлений во время работы — это миф. Частные детективы собирают улики, которые можно использовать в суде, а те, что добыты незаконным путем, автоматически разрушают дело. Так что все они, как хорошие мальчики и девочки, наблюдают за своими объектами, находясь на территории общественной собственности, чтобы оставаться чистенькими.

Это истина на девяносто процентов. Оставшиеся десять относятся к ситуациям, когда необходимо узнать или забрать нечто такое, что никогда не найдет дорогу в суд, и клиенту — как правило, адвокату — плевать, насколько законными методами вы пользуетесь, если вероятность того, что вас поймают и свяжут с ними, невысока. Они нанимают человека, не слишком обремененного принципами и не имеющего лицензии, чтобы он сделал то, что им требуется, не привлекая ни к кому внимания. Именно так я работал целых пять лет в Сан-Франциско — без лицензии и принципов. Потом вернулся в Техас, и здесь старые друзья моего отца, служившие в полиции, стали давить на меня, требуя, чтобы я получил лицензию и соблюдал правила. Никто из них не хотел оказаться в ситуации, когда им придется арестовать сына Джека Наварра.