Тустеп вдовца - Рик Риордан

Я въехал на холм Сан-Джеронимо и увидел внизу «Индиан пейнтбраш». Металлическое сооружение, в котором помещался бар, по всей длине заливал пронзительный белый свет, словно это был гигантский ангар для НЛО. Его фирменный знак — неоновый цветок — вспыхивал сначала один лепесток за другим, потом все сразу.

Перед входом стоял дорожный знак, гласивший: «Сегодня поет Тэмми Вон!», и внизу более мелкими буквами, которые очевидным образом не переписывали долгое время: «Мир нда Д ниэлс каждую сб».

Видимо, Тэмми Воэн пользовалась большим спросом. На засыпанной гравием парковке почти не осталось свободных мест, но с дороги продолжал вливаться длинный поток грузовиков и легковушек. По парковке метались служители, пытавшиеся руководить движением. В пересекающихся лучах фар клубились тучи сверкающей пыли высотой в половину человеческого роста.

Пристроив свой «Фольксваген», я купил входной билет и зашагал по коридору, в котором пахло, как в загоне для скота. Громила в футболке, явно сшитой из флага Конфедерации, приклеил маленькую зеленую звездочку на тыльную сторону моей ладони и отправил меня в главный зал.

Он был огромным. Если бы кто-то выпустил пулю небольшого калибра у входа, она, наверное, не долетела бы до неоновых вывесок, рекламирующих пиво с обеих боковых стен. Попасть в потолок тоже вряд ли удалось бы.

У дальней стены я разглядел пустую сцену примерно пятидесяти футов шириной и пяти футов в высоту. Колонки размером с гробы свисали с потолка, и из них лилась записанная на магнитофон музыка, слегка напоминавшая мелодии Алабамы.

Барную стойку, протянувшуюся на целых сорок ярдов, обслуживала армия барменов в одинаковых красных рубашках в стиле «вестерн». Часть из них записывала заказы, но большинство ничего не делали. Я прошел вдоль стойки, пока не увидел женщину с особенно скучающим видом, которую звали Лина, судя по бейджику у нее на груди, заказал «Шайнер» и порцию текилы «Куэрво».

— Шек сегодня здесь?

Лина уже собралась поморщиться от отвращения, но остановилась на полпути, неожиданно охваченная подозрениями на мой счет.

— Вы его друг?

— А у Шека есть друзья?

— Аминь, — улыбнувшись, сказала Лина.

Я сообщил ей, что занимаюсь поиском талантов, сейчас провожу рекламную акцию и рассчитываю протащить демонстрационные пленки под носом у Шека. Я не очень понимал, что говорю, впрочем, Лина тоже, но она с радостью показала мне на Тилдена Шекли, который примерно в сорока футах от нас стоял у края танцпола и яростно спорил с рыжеволосой женщиной в небесно-голубом комбинезоне.

— Не думаю, что вам удастся заполучить его в ближайшее время, — сказала Лина. — Они обсуждают права на передачу.

— Что?

Лина кивком показала на женщину в комбинезоне.

— Это администратор Тэмми Воэн. Она собирается потребовать права на выступление по радио и намерена обвинить агентство в том, что те просмотрели данный пункт, когда подписывали контракт. Шекли ее пошлет. Тэмми все равно будет выступать, потому что ей необходимо, чтобы ее начали узнавать. А контракт отправится псу под хвост.

В этот момент Шекли вытащил листок бумаги и сунул его своей собеседнице под нос с таким видом, как будто предлагал найти там строчки, подтверждающие правомерность ее требований. Администратор отмахнулась от бумаги и продолжала спорить с Шекли.

— И так каждую неделю, — сообщила мне Лина. — Он полночи спорит с ней, а в оставшееся время пытается затащить в постель.

— Может, я оставлю записку у него в кабинете? — спросил я.

— Наверху, в пристройке, рядом со студией, но сначала нужно пройти мимо арены для боя быков. — Она показала на двойную дверь, в дальнем конце справа, где вспыхивал и погружался в темноту неоновый наездник верхом на неоновом быке. Лина наклонилась ко мне через барную стойку и добродушно улыбнулась. — Тебе придется купить еще что-нибудь, дорогой, или я прекращаю все разговоры.

Я поблагодарил ее, положил доллар в кружку и уже собрался уйти, когда Лина вздохнула и сказала:

— На сегодня все хорошее закончилось.

На арене для боя быков царила темнота. Семнадцать или восемнадцать рядов для зрителей амфитеатром спускались к пустой яме, если не считать нескольких красных пластмассовых бочек, реквизита матадоров и двух металлических ворот на северной стене, печально висевших на петлях. На земляном полу остались следы каблуков сапог и копыт. Никто не позаботился о том, чтобы привести его в порядок. Какие неряхи!