Семь чудес преступления - Поль Альтер

– Конечно! – заявил я, даже не пытаясь скрыть удивление. – И мы даже присутствовали на последнем заседании клуба!

– Ах, да! Кажется, я вспомнила! – воскликнула Амели, засмеявшись. – В самый разгар заседания я увидела возле двери две высокие фигуры, действовавшие с большой осторожностью! Значит, это были вы!

Вспоминая подробности того вечера, а также женственный облик одного из жрецов, я сопоставил свои впечатления со словами девушки, которая, не колеблясь и даже забавляясь, ответила:

– Да, это была я! А человек рядом со мной был не кто иной, как мистер Брук, который уже двенадцать лет является президентом клуба…

– Там было пустое место, – заметил Оуэн. – Оно принадлежало сэру Томасу?

– Да, это так. И теперь я понимаю, к чему вы клоните: вы ведете расследование его убийства!

– Его убийство – одно из «чудес преступления», как вы понимаете. Вам это не кажется странным?

– Да, – проговорила Амели, понимающе покачав головой. – Мистер Брук был очень расстроен, ведь он потерял старого друга. Но в некотором смысле я не слишком удивлена, что убийца выбрал жертву из своего окружения. Майкл и Пол оба знали сэра Томаса и, несомненно, его привычки – все то, что позволило… убийце рассчитать детали своего коварного, макиавеллистского преступления.

– К сожалению, он показал макиавеллистские склонности и в других преступлениях! Это не слишком нам поможет.

Помолчав мгновение, Оуэн задумчиво спросил:

– Получается, на самом деле клуб Гелиоса – это несерьезно?

Амели запрокинула голову, рассмеявшись красивым смехом:

– Конечно, нет! Я же вам сказала, что ученые сделали это для того, чтобы обмануть кочевников. А затем обряды вошли в привычку, эти собрания стали для нас чем-то вроде развлечения. Мы начали привлекать людей, которые не воспринимают себя слишком серьезно. Этот клуб существует ради удовольствия!

Затем, лукаво глядя на нас, она добавила, понизив голос:

– Клуб дает мне возможность немного помечтать о прекрасном Египте, о магии его цветов, о прекрасных передвижениях золотого песка, о спокойном течении Нила, о беспечных ласках солнца…

– Вы могли бы быть царицей Нефертити… – отозвался Оуэн, пристально и задумчиво глядя на нее.

Амели зарделась от удовольствия.

– А вы, – сказала она, – Аменхотепом Четвертым! Внешне вы похожи на него!

– Каким же он был?

– По сведениям мистера Брука, которые представляют собой часть скопированных текстов, у фараона, как и у вас, было удлиненное лицо, чувственные губы, высокий рост, не слишком атлетическая фигура и несколько женственные бедра…

– Не забывайте, что я Аполлон! – напомнил ей Оуэн очень серьезно.

– Подождите, – вставая, сказала Амели. – Я сейчас прочитаю вам стихи, которые, по мнению мистера Брука, могли быть обращены Нефертити к ее супругу более трех тысяч лет назад. Они мне очень нравятся, и я переписала их для себя.

Через некоторое время она вернулась с блокнотом и начала читать стихи, очень похожие на слегка завуалированное объяснение в любви, как будто обращаясь к Оуэну, который слушая ее, казалось, упивался этими словами: