Смертельный аромат № 5 - Ольга Тарасевич

Курить невкусно. Курить противно. От сигарет желтеют зубы, портится цвет лица, и волосы воняют помойкой.

Лика Вронская редко хваталась за сигарету. Когда требовалось срочно закончить работу. Никотин что-то мобилизует в организме, и, отравившись табаком, можно ночь напролет просидеть за компьютером. А еще курить хотелось, когда случались неприятности. Сейчас был именно тот самый случай.

Лика дымила в святая святых – офисе агентства «Supermodels», этом царстве свежевыжатого сока и салатных листьев. Ловила косые и иногда завистливые взгляды девушек-«макаронинок», снующих по коридору на умопомрачительно длинных ножках. Тушила в стаканчике из-под йогурта один окурок и тут же снова щелкала зажигалкой. Дрожь в руках не проходила.

«Мне страшно, – думала Лика, выпуская облачка сизого дыма. – Я слишком хорошо знаю специфику следствия и поэтому понимаю: у Иры могут случиться крупные неприятности. Но у меня нет выхода. Если я пойду к Ковалеву и расскажу ему хотя бы про это письмо с пугающей фразой – с Ирки возьмут подписку о невыезде. Ей нужно попытаться заключить контракт с Chanel. Замкнутый круг какой-то!»

Мимо Лики прошла женщина такой умопомрачительной красоты, что та забыла про дымящуюся в пальцах сигарету. По модельным меркам женщина не молода – лет тридцать, но с точки зрения красоты, шарма, обаяния даст фору всем манекенщицам, вместе взятым. Ведь лица девчонок – чистый лист, разрисованный свежими яркими красками юности. Годы рассекают кожу морщинками, но они и выкристаллизовывают характер, дают жизненный опыт. Может, зрелое лицо привлекает меньше внимания, но забыть его сложнее, чем юную мордашку.

Женщина откинула ладонью непослушные пряди каштанового каре, и Лика чуть не упала с подоконника.

«Елки-палки, это же Наталья! – подумала она. – Я узнала этот жест, но как же она изменилась! Вот что значит профессиональный макияж. Я часто забегаю к Ирке и общалась с Наташей, но у нее на лице никогда не замечалось ни грамма косметики. И эти классические брюки, элегантное бежевое пальто. Наташа же все время из джинсов не вылезала».

Повинуясь необъяснимому порыву, Лика забежала в Ирину приемную, под недоуменным взглядом секретарши сдернула с вешалки куртку и, забыв попрощаться с охранником, выбежала на улицу.

Бежевое пальто гримерши мелькало в текущей по тротуару толпе.

«Так, у нее светлая одежда, сегодня слякоть. Не знаю, есть ли у Наташи машина, но если бы на мне красовалось такое чудное длинное пальтишко и нужно было ехать куда-нибудь далеко, я взяла бы такси. Шмотка красивая, явно дорогая, заляпывать ее грязью жалко. Значит, следить за Натали на „фордике“ нет смысла», – решила Лика и устремилась вперед.

Она слишком торопилась, и, когда Наталья остановилась у дверей ресторанчика, Лике пришлось, натянув до глаз капюшон, пройти мимо. Единственная витрина магазина по соседству была наглухо закрыта ролетой. Привлекать внимание Наташи, явно кого-то ожидающей, не хотелось, поэтому Вронская прошла пару метров вперед. И, спрятавшись за фонарным столбом, уставилась на поглядывающую на часы гримершу.

Даже издалека было заметно: когда к Наташе приблизился невысокий полненький мужчина со стянутыми в хвост черными волосами, ее лицо вспыхнуло счастьем.

Парочка скрылась в ресторане, и Лика пустилась в мысленные рассуждения.

Она пару раз перекусывала в этом заведении. Столики там огорожены довольно высокими декоративными решетками. Сесть за столик по соседству с Наташей и ее спутником – означает возможность подслушать их разговор, оставаясь незамеченной. Конечно, нельзя исключать вариант того, что их посадят за столик, с которого отлично просматривается вход в ресторан. Да и угадать, где они расположились, непросто.

«Надо пробовать, – решилась Лика и направилась к входу. – В конце концов, что с того, что ребята меня застукают. Вот, забежала сжевать салатик. Просто случайная встреча».

Ей повезло. Брюнет с затянутыми в хвост волосами, должно быть, отлучался в уборную, и, едва войдя в зал, Лика приметила, как он скрывается за перегородкой.

«Позади их столика садиться нельзя, – подумала Вронская. – Придется проходить мимо них, сто процентов заметят. Впереди тоже – пошлепают в туалет, увидят. А вот если сесть в ту кабинку, которая отделена от парочки боковой перегородкой – есть шанс сохранить инкогнито».

Приняв решение, Лика спросила у приветливо улыбающегося менеджера:

– Можно я перекушу вон за тем столиком?

Парень кивнул:

– Пожалуйста, он не зарезервирован. Проходите!

Прихватив меню, он проводил Лику и помог ей разместиться.

– Мне любую рыбу с рисом. – Лика даже не стала открывать папку в тисненом переплете. – И томатный сок, пожалуйста.

Она пододвинулась поближе к перегородке и вся обратилась в слух.

– В мировой моде русским дизайнерам нет места. Да кого знают за границей? Зайцева, Юдашкина. Профессионалы назовут еще дуэт Середина и Васильева, Ахмадуллину, Чапурина. Все остальное – мелочи. Наташа, если бы ты знала, как мне тяжело! Я ненавижу мировые бренды. У них есть возможность зарабатывать на «прет-а-порте», делать коллекции «от кутюр». А мы вынуждены довольствоваться объедками с барского стола! Как же я их ненавижу!

– Петр, наберись терпения, – голос Натальи звучал встревоженно. – Ты очень талантлив, а талант рано или поздно пробьется. И потом, у тебя ведь уже получилось дать показ в рамках Недели высокой моды в Москве. Ты подготовил полноценную коллекцию. Мне очень нравятся твои модели. Клянусь, их хочется носить, не снимая. Изящные пиджаки из замши. Короткие клетчатые юбки в складку. А как красив покрой брюк! Мне нравятся твои материалы – мягкие, комфортные, практичные. У тебя потрясающее чувство цвета. Вещи выглядят удобными, и вместе с тем они очень элегантны. Их можно носить в офисе, а вечером блеснуть на банкете.