Первый день вечности - Александр Уралов

Вован и Светка пошли обратно в режиссёрскую. Антон поймал отчаянный взгляд Гошки, оставшегося без присмотра, и едва заметно покачал головой. Яна видела этот мгновенный немой диалог — и у неё оборвалось сердце, когда ей показалось, что Гошка встаёт…

— Ну, девки, я сегодня с кавалером, — пробормотала Оксана, обнимая безвольного щуплого Сашку.

— Во всяком случае, ночь ты проведёшь с молоденьким и симпатичным, — сказал Кирилл. — Кстати, я тоже себя что-то совсем плохо чувствую… Светик! Иди ко мне, я себя буду хорошо вести!

— Кому плохо, так это мне, — заявила Яна. — У меня зов природы.

— Да уж… — сказал Махно, — давно пора… носики припудрить.

— Поддерживаю, — это подал голос Роальд Вячеславович.

— Чего-чего? — тупо спросил от дверей Филон.

— Люди хотят удовлетворить свои большие и малые физиологические нужды, — деревянным голосом сказал Андрей. Его не отпускало острое чувство опасности. Опасность была во всём — в квёлом Сашке, во взглядах, которые иногда Филон бросал на студию, поводя автоматом, в крепкой фигуре Вована, неутомимо надзиравшего за всеми сквозь стекло. В том, как Москвич потрагивал висящую на груди гранату… в напряжённости Басова, сидевшего вместе со всеми… в сухом и внимательном взгляде Яны.

— Мы хотим писать и какать — серьёзно пояснила Вика.

— Причём одновременно! — нервно хихикнула Оксанка.

— Это, как в анекдоте, — вдруг вставил Басов. — Пошла Машенька в лесу под кустик — пописать. А там — Серый волк… Заодно и покакала.

Все ухмылялись, даже насупленный Москвич.

Проблему решили просто. Филон стоял в коридоре и следил за обстановкой, а стайки дамочек, по трое, конвоировались до обоих сортиров и обратно смущённым Мустафой. Благо, идти было всего метров десять.

Мустафе приказывали никуда не уходить, — а то, мол, без охраны страшно, — и запирались. Время от времени кто-нибудь невинно спрашивал сквозь дверь: "Ты как? Не подглядываешь?"

Мустафа глупо улыбался и переминался с ноги на ногу.

— Ну, вот, — горько говорил в это время Кирилл, ёрзая на диванчике — так оно всегда. Пока девки там намоются, натреплются, да напомадятся, мы все наложим полные подштанники.

— Это ещё что, — сказала ему Оксана-вторая, — сейчас я пойду, а ты будешь желторотика обнимать… если что, убаюкаешь. Пока меня не будет.

Кирилл шумно вздохнул и сказал только, что с мальчиками дело не имеет, как ярый враг всяческой голубизны. Сашка ни на что не реагировал. Он, казалось, просто спал. Поэтому Оксана-вторая, когда пришла её очередь оправиться, просто уложила его в углу на охапку зайцев и медведей, дала ему в руки большого плющевого щенка и прикрыла куском синей ткани для хромокея. Сашка ни на что не реагировал, но дышал ровно, порозовел и выглядел уже вполне прилично. Москвич наотрез отказался даже думать о том, чтобы как-то вытащить его на волю.

— Двоих выпустили и хватит. Если что — я его первого в расход пущу, — неожиданно заявил он, — чтобы вы не думали что я тут с вами дуркую. Умрёт во сне, счастливым.

— Никто. Никого. Убивать. Не будет, — примирительно сказал Антон. Все промолчали.