Невидимые тени - Алла Полянская

– Мне нет дела до убийства. Хотите обсуждать – обсуждайте, меня это не интересует.

Соседки гневно зашумели.

– Ишь, какая… – Маргарита Леонидовна презрительно кривит морщинистый рот. – Дворы метет, а строит из себя…

– Ну, да, видали, какова шалава – мужика привела, стыда нет, а ведь глянуть-то не на что, это еще разобраться надо, что за коробки она таскает…

– В полиции ей живо мозги вправят.

Матвеев щелкнул брелоком сигнализации, машина пискнула в ответ, и старухи умолкли. Открыв дверцу, он усадил помертвевшую Майю в салон и обернулся к присмиревшим враз бабкам.

– Я не воюю с женщинами. – Матвеев почувствовал, как тяжелый гнев поднимается в нем. – Даже с такими, как вы. Но если я еще раз услышу от любой из вас то, что вы сейчас говорили Майе, я позабочусь, чтобы вас привлекли к ответу за оскорбление. У меня есть для этого и деньги, и возможности. Надеюсь, второй раз мне вам объяснять не придется.

Сев в машину, он выехал со двора. Ярость улеглась, и только неживое какое-то лицо Майи расстраивало его.

– Не надо было, Макс… Они и так проходу мне не дают, а теперь…

– Что значит – проходу не дают?

– А то и значит. – Майя устало прикрыла глаза. – Как только я сюда поселилась, они принялись травить меня. Нет, ничего явного, но… говорили всякое. О моей работе, о том, что нужно разобраться, кто я такая, и что я шалава. Хотя я никогда никого не приводила! Но – вот шалава, и все. А потом я ремонт делала… Старалась тихо, но не всегда получалось. И коробки с товарами, которые я отправляю… Я беру пустые картонные коробки в «Восторге» – там их много, их просто выбрасывают, а мне позволяют брать. Я товары держу готовыми к отправке, потому что иной раз некогда паковать, а так беру с полки, несу на почту и отправляю. Ну, они видят это…

– А остальные соседи?

– Я их почти не вижу. Все работают, учатся, меня тоже дома почти не бывает – ну, здороваемся при встрече, и все. Не думаю, что они вообще в курсе, что вытворяют милые старушки. Они заняты своей жизнью, им не до меня, а эта хунта всегда на посту, и я для них – постоянная тема для сплетен. Хуже всех та вчерашняя, что приходила. Она единственная живет одна, без семьи, вот ей точно нечего делать, она и колобродит, заправляет этим конклавом. Я-то что, пробежала мимо, а дальше хоть ядом подавитесь, неприятно, конечно, но приноровилась уже. А тут ты… и убийство это. Кто знает, что они вчера полиции наболтали.

– Неважно. – Матвеев взглянул на Майю. – Ладно, как-то разрулим. Я позвонил адвокату, она поедет в полицию и ознакомится с делом. Не надо об этом волноваться. Все, вот и «Восторг», в час я за тобой заеду, договорились?

– Да. Спасибо, Максим.

Он развернул машину и выехал со стоянки, вливаясь в поток. Ему нужно поговорить с Никой. Желание увидеть сестру и рассказать ей обо всем оказалось вдруг настолько сильным, что он выжал педаль газа и достал сотовый.

– Никуша, ты где?

– Дома. – Голос у сестры еще сонный. – Ты приедешь?

– Уже еду. Дети дома?

– Макс, будний день. Дети чуть свет в Питер уехали, все учатся. Мама на рынок пошла – любит ходить на рынок по старой привычке, а Лешка на работе, вестимо. Так ты когда приедешь?

– Уже рядом, через пару минут буду. Вылезай из постели и завари чай, что ли.

– О, дело, похоже, серьезное.

Ника хихикнула и отключилась. Свернув на светофоре на бульвар, он проехал мимо самолета, застывшего на постаменте, мимо дома с башенкой, в которой живет Майя, и нырнул в старый двор. Это хорошо, что Ника дома одна. Не такое это дело, чтоб выносить на голосование.