Гиблое место - Марина Серова

Я оказалась права — мой клиент нервничал.

— Таня, — с плохо скрытой укоризной воскликнул он, — я уже думал, что вы не успеете прийти!

— Извините, Леонид Иванович, так получилось! Я и сама не думала, что задержусь, но обстоятельства оказались сильнее меня…

— Ничего, Танечка, — попробовал успокоить меня он. — Я просто тороплюсь немного — дела, сами понимаете!

Он сказал это с такой важной физиономией, что я почувствовала прилив антипатии.

Сколько уже работаю, никак не могу привыкнуть к тому, что, например, продажа аппаратуры или холодильников считаются куда более важным делом, чем то, чем занимаюсь я. Ну подумаешь, людей каких-то разыскиваю! Вот холодильники — это да… Дело первостатейной важности, скажу я вам. Поэтому Таня сейчас стоит как провинившаяся школьница, хотя она вовсе даже и не прогуливала уроки, а занималась поисками и происками, но что все это по сравнению с клиентом на «мерине», желающим приобрести партию холодильников на случай ядерной войны?

— Так что вы хотели уточнить? — поднял он на меня свои глаза.

— Ваш Дима когда-нибудь говорил о неком Василии? Или Игоре? Эти имена у него никогда не срывались с языка?

— Нет, — пожал он плечами. — Игорь… Если вы имеете в виду друзей Димы, мне кажется, какой-то Игорь был. Из университета. Первокурсник, как и Дима. Но я слышал о нем только пару раз, не больше…

Первокурсник отпадает.

— А Василий? Могу даже подсказать фамилию. Василий Калинин. Вам это ничего не говорит?

Он пожал плечами, не поднимая глаз. Взгляд он сосредоточил на кончике карандаша.

— Калинкин? — переспросил он.

Черт побери, мне это кажется, или он на самом деле делает вид, что не знает?

— Калинин, — терпеливо повторила я.

Он задумался. Некоторое время сосредоточенно жевал губами, как верблюд на выпасе в пустыне, потом поднял на меня свои озабоченные холодильными проблемами глаза и ответил:

— Нет.

Хорошо. Попробуем в лоб.

Я достала фотографии, любезно предоставленные мне на время Мельниковым, разложила их перед носом моего скрытного клиента и спросила, глядя ему прямо в глаза специальным таким взглядиком, которому меня обучил все тот же Мельников:

— А эти люди? Вы видели когда-нибудь кого-то из них?

К троице я присовокупила фотографию Эдика с Риткой в обнимку. Вот будет хохма, если он сейчас ткнет пальцем в Ритку и скажет, что она и есть постылый отец Борис!

Он очень внимательно их разглядывал. Даже очки на нос водрузил.

Потом неуверенно ткнул пальцем в Эдика.

— Вот этот крутился одно время… Но как его зовут, хоть убейте, не знаю…

— Зачем мне вас убивать, — вздохнула я, — вы мне еще можете быть полезным…

Я начала убирать фотографии, не отводя от Леонида Ивановича пристального взгляда. Постаравшись калининскую рожу оставить в числе последних, я успела уловить очень странный взгляд на этот «светлый» образ.

Ох, что же вы, Леонид Иваныч, от меня скрываете-то? Неужели ваши отношения с этим типом настолько близки, что вы сынишкой родным пожертвуете, а своего дорогого друга подлой Ивановой не сдадите?

Я была почти уверена, что о Калинине он знал многое. И куда чаще видел его, чем Эдика.