Сейф олигарха - Алексей Макеев

Бардин почти не выходил из дома. Некоторые люди и дня не могут прожить без свежего воздуха и пеших прогулок. Затворничество они считают губительным для здоровья. Но Бардин столько полазил по тайге и по горам и дышал таким свежим воздухом, по сравнению с которым московская атмосфера могла считаться всего лишь разновидностью отравляющих газов. И вообще он совершенно определенно полагал, что в его положении для здоровья губительны как раз прогулки. Бардин не был даже уверен, что может считать свое убежище до конца безопасным. Он попросил Анюту купить ему двадцатикратный бинокль и проводил время за тщательным поэтапным осмотром пейзажа, который был виден из окна его комнаты. На первый взгляд это был обычный городской пейзаж. Улица как улица: жилые дома, магазины, киоски, поток машин, кроны деревьев, афиши, рекламные щиты – слагаемые обыденной, безопасной жизни. Так мог думать обычный рядовой обыватель, чья судьба – как трамвай, гоняющий изо дня в день по наезженной колее. Больше всего в жизни он боится, как бы его не залили соседи сверху. И на улицу он выходит с гордо поднятой головой, не вглядываясь с подозрением в каждый куст и каждый автомобиль, торчащий у тротуара.

Бардин вглядывался в каждый. Ему с самого начала не нравилось, как идут дела. Хотя о той добыче, которую он вывез из таежных дебрей в огромном, видавшем виды рюкзаке, можно было только мечтать. Вот только остальное все не складывалось.

Бардин постоянно ломал голову, пытаясь понять, кто идет по его следу. Его вычислили не случайно, в этом он был убежден. Ему дали вдоволь побродить по горам, по одному ему известным местам, а потом встретили именно там, куда он намеревался вернуться. И потом его искали настойчиво и целенаправленно. Единственное, что его выручило, – это та небольшая фора, которую он себе выбил в самом начале погони, да еще помощь Бобкова и, конечно, везение.

Но везти бесконечно не может. Полосу, в которую он попал, иначе как черной не назовешь. И не это самое плохое, а плохо то, что конца этой полосе пока не видно. Перспективы самые туманные, если не сказать – угрожающие. На земле совсем немного людей, которым известно о его связи с Анной, и эти люди продать его не могли. Но можно ли поручиться, что сама Анна не обмолвилась кому-нибудь, не поделилась своим ненадежным женским счастьем и слух не дошел до ушей его врагов? Его враги – сметливые ребята, им только дай намек. Теперь вот и Прокопов кое-что знает.

Правда, свидание ему Бардин назначил не в квартире. Он рассудил, что незачем клиенту-покровителю слишком многое знать о его личной жизни. Но и удаляться от дома Бардину не хотелось. Он встретился с Прокоповым ранним утром в двух кварталах от дома Анны. Рискнул ради этого выползти из своей раковины. Теперь вот и Прокопов знает район его обитания. Может быть, это и неважно, но Прокопов может рассказать об этом кому-нибудь из своих людей – шестерок у него море, – а это опять чревато тем, что слух пойдет, как круги по воде. Тот, кому Бардин нужен, не поленится порыскать в этом районе, обнюхает каждый угол. Так что в любом случае времени у него не так уж много. А денег у него уже нет. На Анну в этом смысле рассчитывать нечего, сама с хлеба на квас перебивается. Нужно срочно принимать решение, переламывать ситуацию, но Бардин не знал, как это сделать.

Главный расчет у него был на Прокопова, а тот повел себя, как последняя гнида. Впрочем, чего ждать от банкира? Его логика тоже понятна – он уже вложил в Бардина деньги и дальнейшие расходы полагает нецелесообразными. Что-что, а деньги-то он считать умеет.

Но и Бардин не стал пороть горячку. Свои сокровища он намеревался продать за самую высокую цену, безо всяких скидок и кредитов. А главное, он хотел получить большую часть вперед. Большие деньги были нужны ему сейчас как воздух. С ними он мог бы чувствовать себя куда спокойнее. В любую минуту мог бы сорваться с места и отправиться в любую точку на географической карте. Он мог бы сколько душе угодно переодеваться, снимать квартиры, мог бы поменять документы, наконец. Он многое мог бы, но переговоры с Прокоповым не получились.

Они встретились на углу улицы, когда над Москвой едва начинал брезжить рассвет. Первым на место прибыл банкир. Бардин сразу угадал его черный «Лексус» – на скромной улице он выделялся, как выделялся бы Ниагарский водопад на фоне пустыни.