Шарада Шекспира - Наталья Солнцева

- Кристина, откуда берется этот снег? Волшебство!

Ася упорно не желала называть вторую жену отца мамой, и Кристина уже с этим смирилась. Пусть называет, как хочет.

- Такое бывает, - произнесла она. - Как ты себя чувствуешь, дорогая?

Дочь Адамова поморщилась. Лицемерие Кристины выводило ее из себя.

- Нормально. Кашляю. Но уже меньше, - пробурчала девочка. - Не называй меня «дорогой», пожалуйста, я же просила. Ты меня не любишь. Зачем притворяться?

Кристина поджала губы, промолчала. «Несносная девица, - подумала она. - Я с ней вожусь, лечу, занимаюсь ее учебой, таскаюсь по санаториям - и никакой благодарности! Словно бы я обязана!»

Ася с неприязненной улыбкой подошла к своему дивану, села, сложив руки на угловатых коленях.

- Я ведь некрасивая? - вызывающе спросила она. - Да, Кристина? Мальчики не обращают на меня внимания. И еще этот кашель… Ну, скажи правду! Разве не ты говорила, что обманывать нехорошо?

«Некрасивая и наглая, - подумала мачеха. - Влепить бы тебе подзатыльник!»

- Ты перерастешь это, - вслух сказала она с нотками фальшивой доброжелательности в голосе. - Все наладится. Похорошеешь, выздоровеешь.

- Врешь, как всегда, - вздохнула Ася. - У меня папа красивый, и мама была красивая. Почему я такая уродина?

- Ты не уродина, ты…

- Зачем папа женился на тебе? - не слушая, безжалостно продолжала девочка. - Нам прекрасно жилось втроем - я, он и Анфиса Карповна. Ты вышла за папу из-за денег?

- Прекрати! Как ты смеешь? - вспылила Кристина.

Ася скривилась, передернула худыми плечами, зло уставилась на мачеху.

- Скажи еще, что ты его любишь! Слышать этого не могу… Мама с папой тоже любили друг друга, а потом мама хотела выпрыгнуть с балкона!

У Кристины пересохло в горле, кровь отхлынула от лица. Девочка сообразила, что сболтнула не то, - замолчала, насупившись.

- Асенька, о чем ты?

Но та уже замкнулась, рассердилась на себя и на весь белый свет.

- Ни о чем! Куда ты ходишь по ночам? - спросила она Кристину. - Думаешь, я сплю и ничего не вижу?

- По ночам все спят, особенно больные дети!

Адамова знала, как больнее уколоть Асю. Та покраснела, закашлялась.

- Я не ребенок! Я все расскажу папе! Когда он дежурит…

- Ну, хватит, - холодно сказала Кристина. - Довольно детских фантазий. Может быть, нам стоит обратиться к психиатру? У тебя слишком много странностей, дорогая. В твоем возрасте это связано с гормональным расстройством. Ничего, мы справимся. Сейчас столько отличных лекарств!

Разговора опять не получилось. Мачеха повернулась и резко вышла из комнаты Аси, хлопнув дверью. Девчонка и святого доведет до нервного срыва! Однако что она там говорила про свою мать? Та собиралась выпрыгнуть с балкона? Что-то новенькое!

Адамова позвонила мужу на мобильный. Он не отвечал: наверное, отключил телефон. Они с утра немного повздорили, и Лев Назарович отправился в сауну, снимать стресс. Кристина осталась дома с Асей.

- Он себе развлекается, - прошептала она. - А я как на привязи. Сижу, караулю его милую дочурку, которая, если бы могла, давно выставила бы меня за дверь.

Злость на супруга и на свою неудавшуюся судьбу вдруг с небывалой силой проснулась в Кристине. Лева превратил ее в гувернантку для Аси! «Мои девочки!» Чего стоит одно это обращение! Он совершенно не интересуется, чего же хочется ей, жене. Даже подарки на праздники и дни рождения выбирает дорогие, но самые обыкновенные, без души, без изюминки: золотое украшение или французские духи, букет роз - вот и весь нехитрый перечень. Когда-то Кристину страшно обрадовал преподнесенный доктором еще в качестве жениха набор из белого золота - серьги с крошечными бриллиантовыми звездочками и тонкое колечко с таким же камешком. Но те времена миновали.

Она уже забыла, какой роскошью для нее, вчерашней студентки, казались поездка на такси или ужин в ресторане, как она боготворила, обожала Адамова - блистательного хирурга и обаятельного мужчину. Как она… Да что вспоминать?! К достатку привыкаешь быстро, а жизнь одними деньгами не измеришь.

Впервые за годы брака Кристина задумалась: а любил ли Лева свою первую супругу, Елену? До сих пор она была уверена, что покойная соперница в этом смысле оказалась счастливее, но после вырвавшихся у Аси слов появились сомнения.

О том, что Адамов вдовец, знали все сотрудники клиники, а как, отчего умерла Елена, точно никто сказать не мог. Болтали разное, путались в предположениях, и только. Слухи загудели, подобно потревоженному осиному рою, после нашумевшего убийства медсестры Садыковой. Еще бы!

Звук открывающейся двери застал Кристину врасплох. Неужели вернулся Лева? Почему так рано? Она по привычке глянула в зеркало - все ли в порядке с лицом, прической? - и поспешила в холл.

Адамов сбросил туфли и, как был, в легкой куртке и брюках, развалился в кресле. Его лицо поражало синеватой бледностью.

- Что случилось? - непослушными губами спросила она. - Ты не пошел в сауну?

Доктор приоткрыл глаза и судорожно вздохнул.

- Мне стало плохо… - едва выговорил он. - Сердечный приступ. Я не мог вести машину, пришлось оставить ее на парковочной площадке. Заберешь?

- Конечно. Как же ты добирался домой?

- На такси.

- Они там что, «Скорую» не могли вызвать? - рассердилась Кристина. - А если…

Она хотела сказать: «А если у тебя инфаркт?» Но вовремя остановилась. С инфарктом Адамов вряд ли доехал бы до дома. Хотя… и не такое бывает.

Кристина приблизилась, наклонилась и взяла мужа за руку, проверить пульс. Он дернулся, протестующе отстранился.

Адамов с детства отличался железным здоровьем, и случившееся недомогание сокрушило его. Часто болеющие люди привыкают к подобному состоянию - оно не выбивает их из колеи, как беззаботных здоровяков.

- Дай мне что-нибудь сердечное, - попросил Лев Назарович жену. - У нас есть?

Ее участливый вид раздражал его, как с некоторых пор раздражало в ней все. Когда это началось? Пожалуй, около года тому назад. После операции он отдыхал в зимнем саду: пахло свежеполитой землей, экзотическими растениями; от приятной усталости чуть кружилась голова. В сад вошла Лейла… и доктор явственно ощутил, что именно вдохновляло восточных поэтов на столь проникновенные, сладостные стихотворные строки. Она была словно тонкий свежий полевой цветок среди приевшихся городских растений. Его глаза встретились с ее глазами пугливой горной серны…

- Лева, ты меня слышишь? - сквозь туман долетели до него встревоженные возгласы жены. - Очнись! Да что же это, господи?!

Кристина опустилась возле кресла на корточки, держа в руке рюмку с лекарством. В квартире была целая аптека, предназначавшаяся для Анфисы Карповны и Аси. Кристина принимала только болеутоляющие, изредка - успокоительные таблетки. Ей с трудом удалось найти среди огромного количества бутылочек, баночек, тюбиков и коробочек сердечные капли.