Мишень для сердечных ударов - Марина Серова

– Ой, извините, – вскочил Александр, – я, кажется, допустил бестактность?

– Больно надо, – села я на его место, – у нас каждый труд в почете. Я вот, например, бутылки собираю, и горжусь этим. Если бы не мы, сборщики бутылок, во что превратился бы наш город? Да и страна не досчиталась бы тонны-другой стеклосырья.

– Но мне кажется, ваша семья не испытывает нужды.

– Кажется ему! Кажется! Знаешь, на что построен этот дом? Куплены машины девочкам? Знаешь, какие деньги прожигает этот старец каждый день в казино? – патетически шепелявила я.

– Неужели…

– Впрочем, я не намерена обсуждать с тобой финансовые дела нашей семьи. Сам понимаешь, на бутылки не разгуляешься, бутылки – это хобби. На завтрак в «Макдоналдсе» хватает, и ладно. Ну, некогда мне с тобой разговаривать, сейчас молодежь на улицы выйдет, пиво покупать начнет, доходная кривая резко возрастет. Привет дочке. Кстати, не находишь, что мы с ней похожи? Не мычи, говори правду. Я привыкла к комплиментам.

Пока никто меня не застукал, я послала ему воздушный поцелуй и выскользнула за дверь. Прошла в свою комнату через гараж, приняла пристойный вид и спустилась вниз. Алинка уже «вернулась домой» и отчаянно кокетничала с Сашей, строя из себя светскую даму.

– Один-один, – пробормотала я, поправляя кочергой дрова в камине.

* * *

Со дня на день все должно было проясниться, а у Катьки и Яковцева все не хватало решимости сделать главный шаг. Результаты прослушивания показывали, что бабулю разрывают противоречия: с одной стороны, в ней говорит жадность, очень хочется ежемесячной дотации, которую сулит ей Катька, с другой – осторожность. Валентина Борисовна не страдала старческим маразмом и догадывалась, что подобные сделки иногда укорачивают жизнь одной из сторон. Эта нерешительность могла мне все испортить. Успех зависел буквально от минутной, если не сказать секундной, точности.

Я решила несколько катализировать процесс. На следующий день дождалась Катьку в подъезде, прижала ее к стенке и зашипела прямо в лицо:

– Слушай, подруга, ты кончай мою бабку обрабатывать. Я ее первая нашла, я на нее уже месяц горбачусь. Думала, сделала укольчик, и все? За это тебе квартирка обломится? Я, понимаешь, с авоськами по магазинам, с половой тряпкой по углам, кота ее облезлого выгуливаю, а она, чистенькая такая, пришла и все захапала! В общем, я тебя предупредила. Не отстанешь, глаза выцарапаю! И вообще, пока ты репу чешешь, я ее уже уломала. Через три дня квартира моя будет, так что больше тута не рисуйся.

Катька сначала испугалась, но потом поняла, что перед ней нищая работница собеса, с силой оттолкнула меня и парировала:

– Твое дело горшки выносить, вот и выноси. А не отстанешь, посмотрим, кто кому и что выцарапает.

Очень хорошо. Эта встреча заставит ее ускорить подписание завещания и замедлить доведение бабуси до могилы: слишком скорая кончина старушки может вызвать едкую зависть соперницы и, как следствие, месть в форме заявления в милицию.

В эти дни я, не отрываясь, прокручивала записи из квартиры Валентины Борисовны. Пока Катька вела себя безукоризненно, но я пригрозила, что квартира вот-вот перейдет ко мне, значит, не позднее чем за день до объявленной мною даты она должна привести к ней нотариуса.

Расчеты меня не обманули: ей, наконец, удалось сторговаться с Валентиной Борисовной. Они обговорили условия, но не назначили дату и время посещения старушки нотариусом, и мне, при всем моем старании, никак не удавалось уточнить эти данные. Точку в моих терзаниях поставил звонок с мобильного, который я оставила Васе и Люсе.

– Полина Андреевна, – вежливо отозвался Вася на мое «алло», – нам с вами необходимо встретиться. Правда, я не знаю, может, это мелочь, пустяк.

– Я сейчас подъеду на кладбище, – пообещала я.

– Не надо на кладбище, я в городе, в гостях. Подъезжайте к дому Яковцева.

Гостил Вася у бомжа, который жил под лестницей в подъезде Яковцева. Без Люси он держался неуверенно: в их паре она была явным лидером, Вася уютно чувствовал себя в ее тени.

– Вот, – протянул он разглаженный руками маленький желтый стикер, – прочитайте. Петруха мне много таких раздобыл, а на этой я фамилию знакомую увидел.

– Еранова, – прочитала я, – четверг, пятнадцать тридцать.

Дальше шел адрес моей Валентины Борисовны. Запись была сделана небрежно, крупными неровными буквами. Скорее всего, Яковцев записывал информацию, разговаривая по телефону. Они будут у старушки послезавтра, после обеда. Она согласилась на условия Катьки, значит, нотариус подойдет с документами. Идеальное совпадение! И я молодец, поторопила их не раньше и не позже, чем следовало.

Итак, завтра они должны оформить документы на квартиру и сделать первый укол. Вернее, решить сделать. Это было непременное условие: визит нотариуса и губительная для здоровья инъекция, и я решила рискнуть. Накануне я приготовила для старушки не обычную ампулу с витамином, а одну из тех которые использовала Катька для своих черных целей – раздобыла у Юли. Мурзина верила мне безоговорочно, к тому же одна ампула не могла причинить вреда. В любом случае я не позволю ввести инъекцию. А тот факт, что при благоприятном стечении обстоятельств все это сильно смахивало на подставу, меня не смущал: что же теперь, ждать, когда эта парочка действительно начнет готовить старушку к отправке на тот свет?

Ночь я спала плохо. Ариша обещал, что Ермака освободят из-под стражи утром, ровно в одиннадцать. Срок его заключения подошел к концу, и для меня было важно, чтобы из ворот тюрьмы он вышел именно этим утром, не раньше и не позже. Поэтому и пришлось подключить к делу деда и попросить его договориться о том, чтобы Ермака не выпустили на полсуток раньше или позже. На листочке стояло время обычного визита Катьки к Валентине Борисовне. Важно, чтобы и нотариус с медсестрой оказались пунктуальными, потому что, если они явятся утром, весь мой план полетит к чертям.