Мишень для сердечных ударов - Марина Серова

– Начертанием чего? – переспросила я.

– Защитного поля. Ты не видишь, что творится в вашем доме? Я вчера телевизор включила, а там белый шум. Вот страху натерпелась!

– Алина, я не знаю, что такое белый шум.

– Ты ничего не знаешь. Это когда телевизор включаешь, а там такое: «ш-ш-ш» и серое мельтешение.

– И что в этом такого страшного?

– Деревня! Белый шум – это канал для потусторонних сил. Если долго-долго сидеть перед таким экраном, сосредоточиться, исключить все, что может их испугать, то вскоре на экране появятся духи, а сквозь шипение – слова. Сейчас это самый модный способ общения с ними. И самый страшный. Зато для духов удобно. Раньше они могли показываться только избранным, а сейчас увидеть и услышать их может любой.

– Ты бы меньше всякую фигню читала, – посоветовала я, – а от телевизора в гостевой комнате просто кабель отошел, когда ты перестановку делала. Иди проверь, все работает.

– Фигушки! Кабель сам отойти не может, он крепко сидит. Это его духи выдернули, чтобы передать мне какую-то информацию. А я забоялась. И вообще, я слышала, что хорошего они все равно ничего не скажут, а человек, который их увидит, обречен.

– Придумают же, – усмехнулся дед, – мало им старых способов общения с потусторонним миром, зачем-то новые изобретают.

– Это вовсе не новый способ, – повернулась к нему Алина, – белый шум можно увидеть и в падающей воде, водопаде, например, и в тумане. Просто в телевизоре удобнее. Не надо ехать к водопаду и ждать тумана. И хватит заговаривать мне зубы, иди работать.

– Алинка, раз уж ты являешься кошмаром нашего дома, то будь последовательна, – простонала я, – сначала накорми, напои, а уж потом и в печь суй. У меня с утра чашки кофе во рту не было.

– Тебе бы только есть! Скоро в дверь не пролезешь, – несправедливо обругала меня подруга, – давай, плюшку в зубы, и работать.

– Ариша, ты, в конце концов, несешь за меня ответственность. Внучка я тебе или кто? Укроти эту фурию, дай мне спокойно отдохнуть.

Дедуля выторговал для меня полчаса, после чего Алина вручила мне обыкновенный школьный мелок и проинструктировала:

– Ты рисуешь от того угла до конца забора, я иду против часовой стрелки. Рисуй четко, жирно, линия ни за что не должна прерываться.

– Мы выводим тараканов? – вяло поинтересовалась я.

– Мы строим защиту от нечистой силы. Классику читать надо, Гоголя всякого. Пока Хома не посмотрел в глаза Вию, защиту даже гробом пробить невозможно было.

– А откуда я узнаю, кто Вий и кому нельзя смотреть в глаза?

– Я тебе скажу, – отмахнулась подруга.

– Думаешь, обычный мел поможет? – все еще надеялась на что-то я.

– Ты знаешь, сколько я за этот «обычный» отвалила? Школу на месяц мелом обеспечить можно было бы. Я его в специальном магазине купила.

По опыту я знала, что спорить с ней бесполезно и лучше сразу выполнить ее требования, чем пытаться отстрочить наказание. В районе нашего дома зрителей не наблюдалось, стоял он в тихом месте, поэтому я покорно взяла мел и принялась чиркать им по асфальту, точно следуя указаниям «чертить жирно».

Работала я сидя на корточках, и пренебрежение к занятиям физическими упражнениями скоро дало о себе знать. Ноги затекли, спину заломило и, вообще, чертить мне надоело. Я уже начала халтурить: рисовала тоненькую черту, быстро двигаясь гусиным шагом, пока не уперлась во что-то. Я подняла голову и увидела над собой молодого мужчину весьма приятной наружности. Мужчина улыбался.

Если бы он улыбался от восторга при виде молодой, ухоженной, остроумной, независимой, знающей себе цену и еще черт знает какой женщины, мне это, может быть, польстило бы. Но я увидела себя со стороны так, как видит меня он: угрюмая, губа от усердия оттопырена, от неудобной позы образовался довольно внушительный животик. Да и вообще, ползет гусиным шагом по асфальту молодая женщина, рисует полосочку. Маразм.

– Чего улыбаетесь? Помогайте.

От растерянности я иногда становлюсь хамоватой. Я выдала ему второй мелок, оставленный мне предусмотрительной Алиной, и поковыляла дальше. Мужчина немного постоял в растерянности, потом встал метрах в трех позади меня, повторил мою позу и гусиным шагом заковылял вокруг дома. Когда я дошла до его черты, я встала позади него, и так мы быстро выполнили Алинкино задание. Встретились с подругой у калитки. Алинка, открыв рот, смотрела, как солидный дядька в костюме с галстуком серьезно ползет по асфальту, очень стараясь, чтобы его полосочка была ровнее моей.

Около калитки он встал, отряхнул брюки на коленях и в растерянности поднес ладони к глазам: еще до момента отряхивания штанов я поняла, что он совершил ошибку. Ладони его были все в мелу, и его темные шерстяные брюки выглядели теперь самым позорным образом. И поделом ему, не будет соваться в чужие дела!

– Девушки, пустите в дом, а то я в таком виде в приличном обществе показываться не имею права.

– Вот еще, – фыркнула я, – сами испачкались, сами и выкручивайтесь.

– Это нечестно, – искренне возмутился он, – я пострадал оттого, что помогал вам чертить эту дурацкую полосу, вот вы и должны обо мне позаботиться.

– Конечно, конечно, – отодвинула меня Алина, – проходите в дом. Я провожу вас в ванную, а потом угощу чаем.

– Вы необыкновенно добрая девушка, – проникновенно сказал он, – в отличие от вашей сестрицы. Какая собака ее укусила?

– Не обращайте внимания, – успокоила его Алина, – вообще-то она воспитанная и незлая девушка, просто сегодня у нее такие дни…

«Вот подруга! – возмутилась я. – Мало того что назвалась моей сестрой и тащит в мой дом всяких проходимцев, так еще и выставила меня этакой истеричкой, страдающей от смены лунных циклов! Ладно, я ей еще покажу!» Что покажу, я пока не решила, но зато теперь я могла расслабиться: задание ее выполнено, никакая нечистая сила к нам во двор не проникнет. Если, конечно, только эта нечистая сила не прикинулась добрым самаритянином и не проникла во двор до того, как круг был завершен.

Сегодня у меня не было никакого желания принимать гостей, поэтому я постаралась максимально долго задержаться наверху: не торопясь, приняла душ, переоделась, высушила волосы. Когда делать в своей комнате мне стало уже совершенно нечего, я приоткрыла дверь и прислушалась: снизу доносился смех и оживленный говор. Вот предатель, Ариша! Я-то думала, дед прогонит или хотя бы проигнорирует незваного гостя, а он хохочет громче Алины. Я еще немного послонялась по комнате. Работать не могла, все время прислушивалась: не закончилось ли чаепитие, играть на саксафоне было бы глупо, читать не хотелось. В конце концов, это мой дом, еще не хватало прятаться от приятелей Алины!

Я мельком глянула в зеркало, поправила волосы, разозлилась на себя за этот неосознанный жест и спустилась в гостиную.

– Моя сестра – девушка неглупая, но увлекающаяся, – рассказывала Алина, – но я на нее не сержусь. Это мне некогда заниматься всякими глупостями: несмотря на то что женщина я обеспеченная, я все равно работаю. Это принципиально, женщина всегда должна быть в тонусе. Полинка же предпочитает вести богемный образ жизни, вот от скуки и придумывает всякие глупости. А вообще она хорошая.