Неподкупные - Владимир Колычев

Он вернулся к своей гостье. Девушка сидела в той же позе. Простыня лежала на кресле, она легко могла до нее дотянуться, чтобы закрыть не только грудь, но и ноги, но, похоже, боялась пошевелиться. Богдан сам взял простыню, бросил ей и, когда она закрылась, включил свет.

Девушка действительно была хороша собой. Густые, длинные и прямые волосы, большие с огоньком глаза под пышными смоляными бровями, изящный носик, большие губы, чистая, без прыщиков кожа… Взгляд испуганный, но любопытства в нем больше, чем страха.

– А что здесь делает милиция? – спросила она.

Голос у нее не самый тонкий, можно даже сказать, грубоватый для женщины, но звучание приятное.

– Милиция здесь живет.

– Как это живет?

– Очень просто. Я здесь квартиру снимаю.

Богдан уже вложил пистолет в кобуру, но предохранительный клапан защелкивать не стал. И куртку снял, чтобы легче было выдернуть «ПМ». Мало ли, вдруг под подушкой у этой брюнетки спрятан дамский пистолет…

– А Костя где?

– Не знаю никакого Костю.

– Вот скотина! – вспылила она.

И, вскинув кверху обе руки, в гневе хлопнула ими по сиденью дивана. Простыня при этом сползла, обнажая грудь, но девушка этого не заметила.

– Кто, я?

– Нет, Костя… На месяц всего уехала!..

– Куда уехала?

– В отпуск.

– Работаешь?

– Учусь. В политехе. На четвертый курс перешла… И Костя со мной учится, только на курс младше. Он здесь жил… Ты правда его не знаешь? – Девушка подозрительно посмотрела на Богдана.

– Нет. Я эту квартиру в июле снял.

– Когда?

– Говорю же, в июле.

– В первых числах или в последних?.. Ой!

Только сейчас она заметила, что сидит с обнаженной грудью, спохватилась, закрылась простыней.

– Так стыдно! – сокрушенно вздохнула девушка.

– Стыдно, кому видно… В последних числах квартиру снял. Если точней, двадцать седьмого июля…

– А Костю видел?

– Нет, хозяйка привела, дала ключи… Кстати, а как ты сюда попала? Как дверь открыла?

– Ключами. Костя мне дубликат оставил… Представляешь, какая сволочь? На, говорит, ключи от моего сердца! Ключи дал, а сам свалил…

К сожалению, Богдан не знал, кто в этой квартире до него жил. Прежний жилец вещей не оставил, единственно, что от него осталось, – это несколько презервативов в шкафу. Может, действительно здесь жил бабский угодник по имени Костя и эту брюнетку сюда водил…

– Почему свалил? Просто съехал. Может, с деньгами проблема, решил в общагу перебраться…

– С деньгами проблема? Да нет, у него отец – председатель колхоза. А колхоз – миллионер. У него с деньгами всегда хорошо было. У него даже своя машина была…

– У отца?

– Нет, у Кости. Он здесь шиковал.

– А почему он в политехе учится? Если отец – председатель колхоза, ему в сельхозе учиться надо.

– Так это в Пермь надо ехать, а здесь рядом. А потом Костя не хочет агрономом быть, он автомобилями увлекается, а у нас транспортный факультет есть, он там и учится…

– Ну и чего ты переживаешь? Если он учится, то ты его найдешь.

– Найти-то я его найду, – расстроенно вздохнула девушка. – Но захочет ли он со мной, вот в чем вопрос!.. Он мог бы мне позвонить, сказать, что съезжает. Мог бы, но не позвонил. Значит, я ему не нужна… Ну и кто он после этого?

– Любовь зла, – усмехнулся Богдан.

– Вот и я говорю, что козел он… А ведь думала, что с ним жить буду, э-эх…

– Значит, ты из отпуска приехала?

– Да. Через две недели занятия начинаются, думала, это время с Костей проведу… Он тоже должен был приехать из отпуска пораньше. Мы договаривались… Вот же сволочь!

– Твои вещи? – Богдан взглядом показал на светло-коричневый кожаный чемодан, который уютно примостился между диваном и креслом.

– Мои.

– А Костины где?

– Не знаю.

– Ты должна была видеть его вещи. А их не было. Здесь мои вещи…

Богдан открыл шкаф и вынул из него висящий на плечиках китель с лейтенантскими погонами.

– Твой Костя тоже в милиции служит?

– Нет. Но я не заглядывала в шкаф.

– В шкаф не заглядывала, а спать легла.

– Легла. Устала потому что с дороги… Значит, Костя здесь не живет?

– Нет.

– Тогда извини. Не буду загружать тебя своими проблемами. У меня комната в общаге, я туда пойду. Ты отвернись, я оденусь…

Богдан вышел на кухню, поставил на плиту чайник. В холодильнике у него кусок масла, полбатона полукопченой колбасы, хлеб в шкафу не свежий, но лучше что-то, чем ничего. Сейчас он сделает бутерброды с колбасой, перекусит и ляжет спать. Душ можно будет завтра принять, холодный, чтобы взбодриться после сна. Подъем у него ранний: в половине шестого надо быть уже на ногах, а в семь его будут ждать в отделе. Работы очень много…

Можно было бы и гостью к столу пригласить. Девчонка она интересная, волнующая, а он далеко не монах. Были у него женщины, и еще будут. И с этой он бы не отказался закрутить шуры-муры. Но уж больно подозрительна эта брюнетка. Своим ключом открыла дверь, вошла в квартиру, Костю не нашла, но на ночь осталась.

Не похоже, что на кухне кто-то хозяйничал. Значит, девушка даже чаю не попила. Постеснялась? Может быть, хотя вряд ли. Чай пить не стала, а спать голышом легла.

Простыню она для себя нашла. В том же шкафу, где висел китель. Бельевую секцию открыла, а платяную – нет. Так не бывает… Странно все это. Очень странно.

Но в то же время глупо думать, что сюда ее заслала чья-то злая воля. Если тот же Рычаг смог подобрать ключ от его квартиры, то ему ничего не стоило просто подослать к нему обычного киллера. Богдан спит, а убийца глубокой ночью открывает дверь, проникает в квартиру и делает свое черное дело. Впрочем, остановить киллера мог ключ, вставленный в замок с внутренней стороны двери. Но ведь наемник мог проникнуть в дом, пока жертва находилась на службе… В общем, непонятно, зачем Рычагу нужен этот номер с девушкой, если все можно было сделать гораздо проще.

В прихожей стоял трельяж, и в зеркале было видно, как девушка вышла из комнаты. Волосы распущены, облегающее платье на ней, короткое. В руке у нее чемодан, вот она поставила его на пол, чтобы обуться. Туфли на высоком каблуке, платье короткое, а ноги длинные, задние формы на загляденье… В общем, вид у брюнетки крайне соблазнительный. Но, может, кто-то и рассчитывает на то, что Богдан прельстится этой особой и вляпается в грязь сто семнадцатой статьи. А за изнасилование можно и со службы вылететь, и срок получить…