Незванный гость - Марина Серова

Если бы еще удалось разобраться во всем этом нагромождении вопросов! Впрочем, полковник Анисимов когда-то любил повторять, что единственный способ избавиться от вопросов — это дать на них ответы. И еще: нет такой загадки, которую нельзя было бы разгадать.

Вот это мне и предстоит в ближайшее время. Что ж, меня учили находить ответы и разгадывать загадки. В том числе и под пулями.

Первый подозреваемый на очереди — загадочный коммерсант Б., к которому ехал Гарик. Весьма вероятно, что он и есть этот самый Охотник.

А с этой версией уже можно работать, уже можно попытаться найти его прежде, чем он сделает следующий ход. Или спровоцировать его на этот ход там и тогда, где мне это будет удобно. И на этот раз он от меня не уйдет.

Остаток времени, пока в соседней комнате обсуждали достоинства будущего супруга и подробности из жизни общих знакомых, я просидела как на иголках — мне не терпелось проверить одну свою догадку.

Наконец Аня начала собираться домой, и уже через полчаса, заполненные всеми этими «да, кстати…», «а вот ты знаешь…», «ну все, счастливо!» и снова: «Эх, что я забыла тебе…» — короче, с пятой попытки мы распрощались и отправились восвояси.

Расслабляться Аня, как оказалось, умеет не хуже иного специалиста. Я даже позавидовала такой реактивной психике — без всяких тренировок она легко переключилась с пережитого напряжения на полное спокойствие. Только взгляд ее, ставший, когда мы оказались в лифте, неожиданно задумчивым, выдает недавний испуг. Хотя что она успела заметить там, под дулом пистолета? Оказалось, что она даже не видела стрелявшего. А опасность, не пережитая всем существом, только понятая, никогда не бывает слишком страшной. Так уж устроена человеческая природа — до последнего вздоха люди не верят в то, что это происходит именно с ним. Для нормального человека смерть — слишком абстрактное понятие, чтобы пугаться по-настоящему. Может, это и к лучшему…

Валерий встретил нас обеспокоенным взглядом.

— В нас стреляли, но все обошлось, — кратко пояснила я, чтобы избежать лишних вопросов.

Громила засопел, но промолчал. Если бы он стал выяснять, не тот ли это старик, который так меня заинтересовал, я бы, наверное, его убила.

Мы уже устроились на мягких подушках заднего сиденья, когда Аня вдруг сказала:

— Но как же теперь быть? Может, в милицию обратиться?

— Можно, конечно. А зачем?

— Ну, чтобы его нашли. Ведь ты его разглядела?

— Да, я видела человека в куртке и с маской на лице. Много это даст милиции? Ты когда-нибудь слышала, чтобы раскрыли хоть одно похожее происшествие? Да к тому же твой муж… Просто спишут на криминальные разборки, и все.

Аня поникла.

— Да, ты права. Но что же делать? Ведь я не могу вечно сидеть в четырех стенах! А вдруг он опять меня подкараулит?

— Ерунда. Вообще с чего ты взяла, что тот человек ждал именно тебя? Кто мог знать, что ты здесь появишься?

— Слушай, точно. Я же сама не знала, что к Светке поеду.

— Ну вот видишь. Нет, он больше не появится. Раз покушение сорвалось, он теперь исчезнет как можно дальше…

Если бы это было так!

— Да и вообще он наверняка уже понял, что ошибся. Мало ли какую женщину в шубе он мог ждать. На одной этой площадке десять квартир, да еще на следующем этаже.

— Но ведь он видел, в какую квартиру я звоню.

— А вот и нет. Я точно заметила: когда он появился, ты уже убрала руку от звонка.

— Значит, меня никто не хочет убить?

— Ну да. Просто ошибка. Ну сама посуди: даже если бы злодей знал, где живет твоя подруга, стал бы он тебя там караулить черт знает сколько времени?

— Верно! — Аня оживала на глазах.

— И самое главное — ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы желать тебе зла?

— Я — нет.

— Ну вот то-то же. Даже если Гарик твой кому-то и насолил, то при чем тут ты?

— Ну слава богу. А то я уже пугаться начала. — Аня, похоже, приняла все за чистую монету.

Я говорила ей все, в чем только что безуспешно пыталась убедить себя. И в отличие от меня Аня поверила. Очень хорошо.

— Считаешь, что мне бояться нечего?

— Скорее всего. В любом случае, что бы ни случилось, рядом с тобой буду я.

— И я, — пробасил Валерий, выруливая на трассу.

— Ну да, и он. Да с такой охраной тебе сам черт не страшен!

Аня слабо улыбнулась:

— Значит, я могу завтра поехать к Анне Францевне?

Отлично. Просто замечательно. Все само собой складывается как нельзя лучше.

— Ну и имечко. Это еще кто, школьная учительница?

— Не совсем. Это моя портниха, мне завтра нужно готовые вещи забрать.

— Хорошая портниха?

— Очень. Мастер экстра-класса.

— А почему бы не отложить визит на время?

— Так ты все же считаешь?..

— Да ничего я не считаю. Просто береженого бог бережет. Посидеть бы тебе недельку дома…

— И чувствовать себя загнанным в нору животным? Ты же сказала, что мне ничего не угрожает.

Отлично. Все как по нотам. Извини, Аня, что приходится тебя использовать. Но ты бы меня поняла.

— Все это так, но зачем тебе самой лишний раз куда-то ездить? Ведь там без примерок, просто взять вещь, и все?

— Ты не понимаешь! Я и так уже с ума начинаю сходить в этом доме. Для меня каждая возможность выбраться — праздник!

Да знаю я, Аня, знаю. Просто мне нужно, чтобы ты сама произнесла это здесь и сейчас. К этому я тебя и подталкивала.

— А Валерий не сможет один съездить? Боюсь, что у меня завтра возникнут неотложные дела, — закинула я удочку.

Интересно, сработает ли микрофон в машине еще раз, уже в моих целях? Надеюсь, что тот, кто нас сейчас слушает, проглотит мою приманку.

В том, что микрофон в машине, сомневаться не приходится. Только так убийца мог узнать, куда мы едем. Пробка сыграла ему на руку; пока мы в ней торчали, он готовил место для своего выступления. Вот, наверное, голову ломал, что мы так долго не появляемся!

— Нет, что ты! Анна Францевна его боится как огня. Правда, Валерик?

Амбал что-то неопределенно хрюкнул.

Очень хорошо, чего-то в этом роде я и ожидала. Впрочем, для складывающегося у меня в голове плана это большого значения не имеет.

— Слушай, не хочется тебя отпускать одну.

— Но Валера-то будет со мной! Я только туда и обратно, тебе не о чем беспокоиться.

Да, много тебе толку будет от этого типа…

— Ну не знаю, — нерешительно протянула я. — А далеко это?