Девушка, которой не было - Картер Браун

— Тебя что, удар хватил? — произнес смутно знакомый голос.

Я заглянул в два огромных мягких фиалковых глаза и подумал, что нечасто чудо преображения случается прямо на глазах.

— Сейчас вызову врача! — нервно произнесла Хилда Джонс.

— Ты прекрасна, — бормотал я. — И так сексуальна!

— И полицию!

— Что ты делаешь с этой восхитительной, роскошной фигурой в офисе? — удивился я. — Прячешь в верхнем ящике стола, пока не наступает время идти домой?

— Вызову врача, “скорую помощь” и полицию сразу! — пригрозила она.

— Ты шизофреничка! — торжественно объявил я. — У тебя раздвоение личности. Днем ты — Хилда Джонс, плоскогрудая, педантичная, лишенная сексуальности, деловитая секретарша. Но с наступлением вечера ты преображаешься в Toujours L'Amour[3], великолепно сложенную, соблазнительную и пылающую желанием богиню любви! Я знаю, кто ты! — Я впился в нее взглядом. — Оборотень!

— А ты психопат со скверными мыслями! — отрезала Хилда, однако на ее щеках выступил восхитительно розовый румянец. — Что пожелаете пить из этого семисотграммового стакана, купленного в соседнем супермаркете? — торжественно спросила она.

— Безразлично, — сказал я. — Из твоих рук все покажется нектаром!

— Тебе нектар со льдом или добавить немного воды?

— Со льдом, спасибо, Toujours, — сказал я, улыбаясь. — И если ты — всего лишь плод моего вдохновленного воображения, пожалуйста, не исчезай, я имею на тебя виды! — Я глубоко вздохнул. — Такие виды!

— Если я закричу, девушка в соседней квартире вызовет полицию, — предупредила она. — У нас существует договоренность.

Она отошла к бару и стала готовить бурбон, а я наблюдал, как великолепно подрагивает под черным шелком пышная попка.

— Ты, — хрипло прошептал я, — ответь...

— Но не на призыв сексуального маньяка! — перебила она. — Спокойнее, Холман, или мой вопль заставит действовать мою подругу.

— Зачем? — взмолился я. — Зачем это преображение в офисе? Там я вижу только человекообразный компьютер женского пола, в котором от женщины только юбка. Компьютер — плоский, как доска, — гладкая прическа, туфли без каблуков и массивные очки! Но это, оказывается, лишь маскировка, за которой прячется сексуальная бабенка.

Спина под черным халатом дернулась и застыла.

— Эй, Холман, следи за языком! Против трепа о “соблазнительной-и-желанной” я не очень возражаю, но “сексуальная бабенка”!.. Это слишком.

Она вернулась к дивану с бокалами в руках, полы халата при каждом ее шаге дразняще распахивались.

— Вот, — холодно сказала она, остановившись передо мной и вкладывая бокал мне в руку. — Несколько унций виски со льдом. Верниськ действительности, Холман, это все, что ты получишь!

Я с огорчением наблюдал ее проход к низкому японскому стулу, стоящему возле дивана. Стул оказался немного ниже, чем она рассчитывала, и последний фут Хилда буквально преодолела в падении. Халат раскрылся, и перед моими глазами мелькнули белые кружевные оборки. Через секунду она уже торопливо запахнула полы.

— Черные кружева! — промурлыкал я в экстазе. — Что ты надеваешь в офис? Длинные ситцевые панталоны? Хилда вспыхнула.

— Ты самый возмутительный, вульгарный тип, какого я когда-либо встречала! — воскликнула она. — Допивай виски и убирайся!

— Только тронь, и я закричу, — нагло возразил я. — А если твоя подруга вызовет копов, я поклянусь, что ты подпоила меня и пыталась совратить.

Она засмеялась.

— Я права, тебя действительно бросила мать, и вдобавок ты — дальтоник! Там нет черных кружев.

— Да, они белые, — согласился я. — Это очевидно. У тебя комплекс девственницы.

Лицо Хилды снова заалело, она нервно припала к своему стакану.

— Это может удивить твой вульгарный умишко, но огромное большинство мужчин-работодателей хотят иметь секретаршу, умеющую работать, а не соблазнять. Они понимают, что сексуальная секретарша хороша первые две недели, пока они бегают за ней по офису. Но потом, когда бизнес начинает разваливаться, они ее увольняют и нанимают “живой компьютер” типа “Хилда Джонс”.

— Имя и фамилия — тоже часть образа? — осторожно осведомился я.

— Настоящие! — бросила она.

— Имя у тебя только одно? — упорствовал я, заметив в фиалковых глазах внезапную настороженность.

— Не имеет значения, — резко бросила она.

— Скрываешь? — Я с вожделением взглянул на нее. — Скажи, не то открою фонтан вульгарных комментариев насчет комплекса девственницы.

— Только не это! — Она поежилась. — Если хочешь знать, мое полное имя — Хилда... — Ее голос на мгновение дрогнул. — Гиацинт... Джонс.

Я закрыл глаза и погрузился в размышления о ее полном имени.

— Так, — медленно проговорил я, — с именем Хилда многого не добьешься — слишком заурядное, но Гиацинт...

— Просто нелепое! — перебила она. — Уж лучше Хилда...

— Да, Гиацинт, — согласился я.

— Вон, Холман!

— Мы заключили сделку, Хилда, — поспешно напомнил я.

Несколько секунд она задумчиво смотрела на меня.

— Интересно, Рик, что на самом деле принесло тебя в такой поздний час?

— Я все сказал, когда ты открыла дверь, — честно ответил я. — Отчаянная нужда в милосердии и так далее.

— Вся эта чепуха о человеке, который исцарапал и покрыл твое лицо синяками одним ударом по голове? — Она презрительно усмехнулась. — Спорим, твое лицо отделала какая-то бедная беззащитная женщина, а все выпитое за сегодня вдруг поднялось и ударило тебе в голову!

— Иди сюда! — скомандовал я.

Во взгляде девушки мелькнула настороженность.

— Ты шутишь?

— Никаких приставаний, обещаю.

— Только попробуй, и я разобью тебе голову, — пригрозила она.

Она встала с низенького стула, соблюдая осторожность, чтобы, не дай Бог, полы не распахнулись даже на тысячную дюйма выше лодыжек, и засеменила к дивану.

— Видишь? — Я нагнул голову и почувствовал, что ее пальцы осторожно ощупывают мой затылок.

— Ты не врал?.. — На мгновение пальцы надавили чуть сильнее. — Больно? Погоди, я найду что-нибудь промыть рану. — Она ненадолго ушла и вернулась с горячей водой, антисептиком и огромным мотком бинта.

— Спасибо за воду и антисептик, но я никогда не ходил к сексуальному парикмахеру и впредь не собираюсь, — закапризничал я.

— Ты знаешь, кто тебя ударил? — спросила она.