Кровь среди лета - Оса Ларссон

— Куртку лучше повесить на кухне на стул. Здесь везде полно собачьей шерсти, — сказала Лиза Стёкель. — И не разувайтесь, ради всего святого!

Из прихожей двери вели одна на кухню, а другая в гостиную. В гостиной на полу штабелями лежали книги, часть их была сложена в картонные коробки. В углу стоял пустой и пыльный книжный шкаф с дверцами из цветного стекла.

— Вы переезжаете? — спросила Анна-Мария.

— Нет, я… знаете, сколько барахла накапливается в доме… А книги только собирают пыль.

Кухня была обставлена массивной сосновой мебелью, покрытой желтым лаком. На деревенском диванчике лежал черный лабрадор. По-видимому, он только что проснулся и теперь, завидев двух женщин, радостно бил хвостом. Потом он снова положил голову на лапы и заснул.

Лиза сказала, что собаку зовут Майкен.

— Расскажите о Мильдред Нильссон, — попросила хозяйку Анна-Мария, присаживаясь за стол. — Вы ведь работали вместе с ней в группе «Магдалина».

— Но я уже рассказывала о ней тому крупному мужчине с усами…

Лиза провела пальцами над верхней губой, показывая, какие у полицейского были усы. Анна-Мария улыбнулась.

— Свену-Эрику Стольнакке?

— Да.

— Вы можете это повторить?

— С чего мне начать?

— Начните с того, как вы познакомились.

Анна-Мария наблюдала за Лизой Стёкель. Когда человек пытается вспомнить какое-нибудь событие, он часто становится рассеянным, иногда даже совершенно забывает о сидящем напротив него собеседнике, разумеется, при условии, что намерен рассказать правду. На лице Лизы мелькнула улыбка, и ее взгляд на мгновение потеплел. Она любила Мильдред.

— Это произошло шесть лет назад, когда она только что сюда переехала. Осенью в Юккас-ярви начиналась подготовка подростков к конфирмации, и Мильдред бегала как загнанная лошадь. Она разыскивала родителей, которые не записали своих детей на занятия в церкви, и беседовала с ними, расспрашивала, почему они пренебрегают столь важными уроками.

— Важными? — переспросила Анна-Мария.

Сама она давным-давно прошла через это и до сих пор сомневалась, так ли уж нужны ей были эти уроки.

— Мильдред видела в церкви центр общественной жизни. Ее мало беспокоило, верит человек или нет, она считала отношения с Богом личным делом каждого. Но люди должны креститься, проходить конфирмацию, венчаться, чтобы церковь стала для них домом и было куда прийти в трудную минуту. И когда ей говорили о ком-нибудь, что он не верит, а хочет пройти конфирмацию, только чтобы получить подарок, она отвечала, что подарки получать приятно всем, а подростки всегда отлынивают от уроков, будь то в школе или в церкви, но каждый культурный человек должен понимать, почему мы празднуем Рождество, Троицу или Вознесение, и знать апостолов по именам.

— И у вас у самой были дети, которые…

— Нет-нет. У меня есть дочь, но она к тому времени давным-давно прошла конфирмацию. Сейчас она работает в кафе в поселке. Тогда речь шла о Винни, сыне моего кузена Ларса-Гуннара. Мальчик умственно отсталый, и его отец считал, что ему это не нужно. И вот Мильдред пришла поговорить с Ларсом-Гуннаром. Хотите кофе?

Анна-Мария согласилась.

— Похоже, Мильдред раздражала многих.

Лиза Стёкель пожала плечами.

— Такая уж она была… Лезла на рожон и все говорила в глаза.

— Что вы имеете в виду? — спросила Анна-Мария.

— Никогда не виляла хвостом. Дипломатия, компромиссы — это было не для нее. Когда что-то шло не так и она это видела, то без колебаний приступала к делу.

«Совсем как в тот раз, когда она настроила против себя кладбищенских рабочих», — добавила Лиза про себя.

Она на мгновение прикрыла глаза, напрасно пытаясь отогнать воспоминания. Сначала ей представилась пара бабочек-лимонниц, кружащих над песчаной тропинкой. Потом она увидела, как ветер колышет склоненную над водой березку. И вот появилась спина Мильдред, решительно шагающей по гравию между надгробий.

Лиза вприпрыжку бежит за ней по дорожке кладбища в Пойкки-ярви. Где-то впереди отдыхает бригада могильщиков. Как правило, их обеденный перерыв затягивается надолго, они работают, только когда приезжает пастор. Но ссориться с ними опасно. Попробуй хоть слово сказать — и придется дирижировать похоронами, перекрикивая звук работающей газонокосилки, или читать проповедь в нетопленой церкви зимой. И никакие пасторские увещевания здесь не помогают, эти ребята знают себе цену.

— Только не ругайся с ними, — пытается образумить Мильдред Лиза.

— Я и не собираюсь, — отвечает та.

И это действительно так.

Манкан Кюро, неформальный лидер бригады, поднимает взгляд. Здесь все решает он. Это с ним Мильдред не должна ругаться.

Она сразу переходит к делу. Остальная бригада слушает с большим интересом.

— Вы уже вырыли могилу тому ребенку?

— Какому ребенку? — лениво переспрашивает Манкан.

— Я только что говорила с его родителями. Они выбрали место с видом на реку в северной части кладбища, но вы отговорили их хоронить там.

Манкан Кюро молчит. Он громко сплевывает в траву и лезет в карман брюк за нюхательным табаком.

— Вы сказали им, что корни березы прорастут сквозь тело мальчика.

— А что, разве не так?

— Такое произойдет и в любом другом месте, вы знаете это. Вы просто не хотели копать возле березы, потому что там земля каменистая и слишком много корней. Вам было лень — только и всего. Поэтому вы и нарисовали им всю эту картину.

За все время разговора Мильдред ни разу не повысила голоса. Рабочие уставились в землю, им стыдно. Теперь они возненавидят женщину, которая пробудила в них совесть.

— Хорошо, что я должен сейчас делать? — спрашивает Манкан Кюро. — Мы уже вырыли могилу, и даже в лучшем месте, скажу я вам. Но получается, что мы принуждаем людей хоронить ребенка не там, где им хочется.

— Теперь поздно, — отвечает Мильдред. — Вы уже напугали их. Но я хочу предупредить насчет следующего раза…

На лице Манкана мелькнула усмешка. Она угрожает ему?

— …не испытывайте мое терпение.

И вот Лиза бежит за Мильдред дальше. Достаточно быстро, чтобы не слышать, что они кричат ей в спину. Но она может представить себе, о чем сейчас говорят рабочие. «Если бы ее парень дал в постели то, что ей нужно, она бы успокоилась».

— Ну и чем же Мильдред так всех раздражала? — повторила вопрос Анна-Мария.

Лиза пожала плечами и включила кофеварку.

— Не знаю, с чего и начать. Директор школы в Юккас-ярви был недоволен тем, что она заставляла его усмирять хулиганов, которые издеваются над слабыми школьниками. Женщины из социальной службы жаловались, что она вмешивается в их работу.