Блудная дочь - Лайза Джексон

Свистнув Крокетту, Нейв вошел в дом через заднюю дверь, скинул на пороге башмаки, стянул потную рубаху, обтерся ею и хотел шагнуть под душ, когда внимание его привлекло фырчание автомобильного мотора и столб пыли на дороге. В тени дубов блеснуло что-то длинное, белое. Нейв узнал «Кадиллак», на котором разъезжала Шелби.

– Черт! – пробормотал он, почувствовав, как вдруг перехватило дыхание.

Секунду спустя Нейв стоял на крыльце.

Диск солнца уже коснулся западных холмов, когда автомобиль въехал в ворота ранчо. Крокетт залился отчаянным лаем, но один взгляд хозяина заставил пса замолчать.

Из машины появилась Шелби. В шортах цвета хаки и белой блузке без рукавов, с зачесанными назад и собранными в узел золотисто-рыжими волосами, она казалась сказочной красавицей. Стройные загорелые ноги, тонкая талия, полная грудь, словно созданная для мужских ладоней... черт, всей силы воли не хватало ему, чтобы удержать свои мысли в узде!

Прислонившись плечом к столбу, Нейв ждал, пока она подойдет ближе.

– Что, соскучилась? – протянул он.

– Нужно с тобой поговорить.

Шелби не потрудилась улыбнуться. Губы ее были решительно сжаты, из-под вздернутых на лоб темных очков сверкали глаза.

– А-а. А я-то думал, ты просто проезжала мимо и решила заглянуть.

– Я сюда не шутки шутить приехала, – отрезала она, поднимаясь на крыльцо и становясь к нему лицом. В ее глазах цвета моря отражались последние лучи уходящего солнца.

– Почему-то я так и понял.

– Мне нужна твоя помощь.

Он недоверчиво поднял бровь, но промолчал.

– Без тебя я не смогу найти Элизабет.

Да неужто? – усмехнулся он, стараясь не замечать, как темнеет в глубоком вырезе ее блузки ложбинка меж грудей.

Да.

– Забавно. Значит, теперь тебе без меня не обойтись.

– Ничего забавного не вижу!

– Знаешь, я тоже, – ответил он резче, чем собирался.

– Тогда, может быть, перейдем к делу и...

– Почему ты не сказала мне, что беременна?

Вопрос, как видно, застал ее врасплох; она заморгала, щеки, шея и даже местечко меж грудей залились румянцем.

– Ч-что?

– Тогда, десять лет назад. Почему ты промолчала?

Она кашлянула и на миг отвела глаза. Сейчас соврет, понял Нейв. Угостит его ложью, которую десять лет хранила про запас.

– Ну... не видела смысла тебя беспокоить.

– Беспокоить? Ты не сообщила, что у меня есть дочь, потому что боялась меня обеспокоить? – И она еще смеет смотреть ему в глаза?! – Если, конечно, отец действительно я.

– Да. Отец – ты.

– Тогда что ты скрываешь, Шелби? – требовательно спросил он.

—Ничего, – ответила она, воинственно уперев руки в бедра. – Мне нечего больше скрывать. И сюда я приехала не для того, чтобы ругаться с тобой.

– Я просто хочу знать, почему ты ничего мне не сказала? Нет, черт побери, он не позволит ей отделаться пустыми отговорками! Ведь речь идет о его ребенке!

– Я думала, что ребенок умер.

– А перед этим? Предыдущие семь или восемь месяцев?

– Боялась, – коротко ответила она. Глаза ее сверкали, словно два драгоценных камня, выбившиеся из прически рыжие пряди трепал ветер.

– Чего? – настаивал он. Шелби молчала.

– Не припомню, чтобы ты чего-то боялась в то время. Конечно, ты была богатая и избалованная, но не из пугливых. Характер у тебя был ого-го, да и язычок – острее некуда.

– Не в этом дело.

Он молча ждал, склонив голову набок. Шелби молчала; на щеках ее пылали алые пятна.

– Выкладывай, Шелби.

– Черт возьми! – выкрикнула она. – Я с тобой это обсуждать не собираюсь!

– Что обсуждать? – не отставал он.

– А, будь оно все проклято! – Она гордо расправила плечи. – Хорошо, я боялась тебя. И отца. И того, что скажут люди.

– Почему?

– Потому что была глупой девчонкой.

– А еще?

Шелби на миг отвела взгляд, и Нейв заметил, что на лбу ее выступили капельки пота.

– Я боялась тебя, потому что... – Она взглянула ему в глаза. – Потому что любила тебя, Невада Смит.

Он молчал, не понимая, что ответить, жалея, что вырвал у нее это признание, запоздавшее на десять лет.

– Да, верно. Я была дурой. Просто идиоткой. И даже мои семнадцать лет – не оправдание. Но это правда: я тебя любила. Теперь ты знаешь, и... боже мой, как же я тебя любила – и как боялась потерять! На тебя ведь нельзя было положиться, верно? Я легла с тобой в постель, я сходила по тебе с ума, ради тебя готова была на все, но так и не знала, как ты ко мне относишься. А потом я забеременела и... и...

Она закусила губу, словно борясь с собой, и, вздрогнув, обхватила себя руками – как будто озябла в тридцатипятиградусную жару.

– Не успела я толком сообразить, что же произошло и что теперь делать, – закончила она тихо, словно почерпнув сил из какого-то невидимого источника, – как случилось это убийство. Вот тогда-то я перепугалась по-настоящему.

Но Нейв интуитивно догадывался: это еще не вся правда.

– Однажды я поехала к тебе, чтобы все рассказать, – помолчав, заговорила Шелби. – Но когда остановилась у твоего дома, увидела, что ты... ты был... с Вианкой Эстеван.

– У нее накануне убили отца.

– Знаю, но...

– Мы с ней были друзьями.

– Не только друзьями, и оба мы это знаем! – Шелби метнула в него взгляд, способный заморозить адское пламя. – Теперь-то незачем кормить меня баснями! Вы с Вианкой спали вместе!

– Давным-давно, – согласился он.

– А я для тебя была всего-навсего развлечением!

Гнев Нейва вырвался наружу: не понимая, что делает, он шагнул вперед и прижал Шелби спиной к бревенчатой стене. Крокетт встревоженно гавкнул.

– Верно, Шелби, ты чертовски здорово меня развлекала. А кем для тебя был я? Зачем ты со мной связалась? Пожалела нищего полукровку? Решила позлить папочку? Или тебя обуяла тяга к приключениям?

– Неправда!

– Врешь.

– Ты служил в полиции...

– И долго там не задержался. – Тщетно Нейв старался не замечать, как горят у него под ладонями ее обнаженные плечи. – Я был изгоем от рождения – и до смерти останусь изгоем. А ты связалась со мной, чтобы побеситься перед отъездом в колледж и насолить судье.