Конец света отменяется - Кирилл Кащеев

– Тут вдвоем не протиснешься! – маневрируя чемоданом, пробурчал Сева.

– Гуськом! – скомандовала Мурка. – Гусь – первый!

Евлампий Харлампиевич зашагал впереди, шлепая красными перепончатыми лапами по кирпично-красному линолеуму. Колесики чемодана то и дело цеплялись за трещины и щели, в коридоре не светилось ни одной лампочки, и только из трех распахнутых дверей падали серебристые пятна дневного света.

Из одной выглянула Надежда Петровна.

– Тут совсем неплохо, – уже спокойно, даже радостно объявила она. – Душ-туалет есть, чего еще надо?

«Спутниковый телевизор, орешки в мини-баре и обслуживание в номер!» – подумала Кисонька, но вслух не сказала.

– Выбирайте, какая комната больше нравится!

Что тут выбирать? Кисонька свернула в первую из распахнутых дверей и снова зажмурилась, теперь уже попав из темноты коридора на свет. Стены оказались двухцветными – розовыми с золотистыми цветочками там, где обои уцелели, и полосато-ободранными в остальных местах. У стен приткнулись кровати с бугристыми матрасами и влажным бельем. У окна торчал рассохшийся письменный стол. С потолка на длинном шнуре свисала голая лампочка. Кисонька с суеверным ужасом огляделась по сторонам, подтянула к себе чемодан, словно боялась, что тот въедет в выглядывающую из-под кровати полоску толстой пушистой пыли, и выпалила:

– Давай уедем!

– Куда? – На лице Мурки красовалось непонятное, но явно неодобрительное выражение. Будто ей хотелось дать кому-то в рожу, но она никак не могла сообразить – кому.

– В любую из местных гостиниц! Можем даже виллу снять, видела, какие классные! – выпалила Кисонька.

– Мы – да. А ребята? – тихо сказала сестра.

– С нами! – воскликнула Кисонька и осеклась. Действительно, как она не подумала… Они с Муркой – дочки богатых родителей, никто не удивится, что они могут заплатить за комнату с увитым виноградом балкончиком в вилле над морем. Вадька с Катькой и Сева на самом деле тоже могут, но… Как объяснить их маме, откуда деньги? Сказать, что они с Муркой платят. Кисонька покачала головой. Надежда Петровна могла принять от Косинских отдых, который тем самим ничего не стоил, да и за детьми надо присмотреть, но она никогда не возьмет денег, тем более у девчонок.

Девочка в отчаянии плюхнулась на ближайшую кровать – та заскрипела, будто взвыла.

– Неделю я здесь не выдержу, – прошептала она, обводя взглядом стены.

– Мы когда на соревнования ездили, и не в таких условиях жили, – неуверенно ответила Мурка, хотя видно было, что ей самой в пансионате совсем не нравится. – По восемь человек в комнате!

– То на соревнованиях! – возмутилась Кисонька. – Морды бить можно в любых условиях! Мы с тобой и в палатках жили, когда в поход по Крыму ходили. А сюда приехали расслабляться! Пляж, дискотеки, коктейли… Разве можно расслабиться – тут?

– На дискотеку нас тетя Надя не пустит. Во всяком случае, одних, без нее, – мрачно усмехнулась Мурка.

Кисонька только сдавленно застонала сквозь зубы.

– Эй, гляди, что тут! – окликнула Мурка и, откинув линялую желтую портьеру, вышла на балкон. Кисонька с тяжким вздохом последовала за сестрой – и у нее аж дух перехватило!

Вдалеке серебрилось под солнцем море, а совсем рядом – рукой подать! – красовался аквапарк. Восьмой этаж пансионата возвышался над вычурным забором, и открывался отличный вид на аттракционы. Разноцветные трубы, переплетенные между собой, завернутые спиралью, открытые горки, трамплины, круглая миска центрифуги… Сверкающие на солнце бассейны, лежаки, на которых блаженно млели женщины в купальниках – рядом стояли бутылочки фанты и высокие стаканы коктейлей с воткнутыми в них цветными бумажными зонтиками. Зонтики, тоже цветные, но уже здоровенные, от солнца, трепетали бахромой на ветру. Парни, и девчонки, и взрослые, и даже пожилые люди верхом на плавательных кругах с восторженными воплями неслись с головокружительных трамплинов. Бассейны под каждой горкой сияли на солнце, как огромные линзы, и взрывались брызгами, когда в них из трубы вылетал очередной «катальщик» – дрыгая ногами и визжа от счастья!

– И-и-и-и! – оседланный вопящей парочкой сдвоенный круг сперва круто взлетел вверх по трамплину, завис на самой крайней точке, готовый вот-вот рухнуть… и помчался обратно под горку, чтобы через мгновение снова взлететь на разгоне и опять ухнуть вниз…

– И-и-и-и! – вопил аквапарк. – А-а-а-а! У-у-у-у! Ура-а-а-а!

– Хочу туда! – выдохнула Кисонька. Глаза у нее горели.

– Пойдем, – твердо ответила Мурка. – Видишь, не все так плохо, такая развлекуха под боком! И парк вокруг красивый! Смотри, какие деревья! – Она опустила глаза… и замолкла, будто подавилась.

Кисонька оторвалась от бушующего напротив веселья и глянула вниз.

Деревья и впрямь были красивые – могучие, старые, они достигали балкона пятого этажа, зеленая листва изумрудами сверкала под солнцем. А в их тени на широкой, рассчитанной на несколько десятков машин, стоянке рядом торчали «Мерседесы». Черные. Три.