Грабеж средь бела дня - Валерий Гусев

Ну с Саньком все ясно - он прекрасно выспался под гипнозом, а за это время его квартиру обокрали и ключи ему, спящему, повесили обратно на шею. А вот Мишка Рогов, с ним как?

– Очень просто, - сказал Алешка. - В бассейне. Он разделся, убрал одежду в шкафчик и ушел купаться. Пока он там пузыри пускал, ключики - тю-тю!

Ведь верно! Как же я сразу не сообразил. А значит, Лелька свои ключи прошляпила, когда этого таракашку выигрывала… А рядом Жучков сидел.

Вот он! Вот кто утащил журналы. Вот кто заманивал ребят в разные ловушки, тайком забирал у них ключи и передавал их жуликам, а потом возвращал на место. Вот почему он такой прилипчивый и любопытный. Вот почему он так разбогател в последнее время: и кассетник у него появился, и два новых плеера.

…Жучков, Жучков… Но ведь были еще на подозрении хулиган Плотников и шантажистка Корзинкина. Тоже подходящие кандидатуры. Впрочем, Плотникова мы отбросили единогласно. У него такой характер… В общем, озорной. Если уж ему попадутся чужие ключи, то он не станет их передавать кому-нибудь, а лучше сбросит в унитаз в «мальчиковом» туалете.

А вот Корзинкина… Тут нужно подумать.

– Дим! - вдруг воскликнул Алешка. - А давай мы им провокацию устроим. Пусть они в нее вляпаются! Нам Любаша рассказывала, как в древности… Или в джунглях, я точно не помню, тигров ловят. Такую яму роют, большую, а в нее сажают козленков. Они там от страха блеют, а тигр это слышит. И он - прыг в яму, а обратно уже - нет, не получается, высоко.

– А «козленки»? - спросил я, крайне заинтересованно.

Алешка на секунду задумался, а потом сказал:

– Ну и что? Зато мы все проверим и жуликов узнаем.

И я, дурак, согласился. Мне даже понравилось: ловушка. На живца. А живцом будет наша квартира. И она же - мышеловкой. Мы прихлопнем разом и Жучка (или Корзинкину), и его (или ее) сообщников.

Мы еще с ним пошептались, похихикали, представляя, какой сюрприз устроим ворюгам, и обсудили все детали «провокации», до самых-самых мелочей. Потому что папа не раз говорил, что иногда даже очень тщательно подготовленная операция может с треском провалиться из-за какого-нибудь непредусмотренного пустяка.

– Дим! Какая картина! - в восторге орал Алешка. - Жулики изо всех сил стараются, морочат нам голову, добывают ключи с риском для жизни, входят на цыпочках с мешками и чемоданами для денег в нашу квартиру, а там…

– А там, - подхватил я, - десять вот таких вот омоновцев нежно говорят им: «Добро пожаловать. А ну-ка, ребята, мордой в пол!»

Мы еще долго смеялись…

Мы бы еще не так смеялись, если бы знали, что из нашей «провокации» получится. Вернее сказать, мы бы не смеялись, а скорее - наоборот…

Бонифаций (очень кстати) отловил после уроков Алешку и сказал, что включил его в группу оформителей. Это значит, они должны подготовить актовый зал к новогоднему балу. Ну там разукрасить его, картинки всякие нарисовать, шарики развесить… Алешка у нас здорово рисует. Лучше всех в школе. Правда, папа говорит, что у Алешки какой-то… критический карандаш. Он очень здорово подмечает всякие недостатки у людей и здорово их, людей то есть, изображает. Но не обидно, а смешно. И Бонифаций поручил ему нарисовать большие такие сказочные иллюстрации на тему предстоящего праздника «Сказка наяву».

А Лешка, используя эту возможность, начал проводить в жизнь нашу «провокацию». Тяжело вздохнул и сказал:

– Ладно, Игорь Зиновьевич, сделаю. Только мне сегодня надо пораньше домой. Это очень важно! - И надо сказать, что эти обычные житейские слова он проорал на всю рекреацию, как лозунги на митинге. Чтобы их услышало как можно больше народу.

Бонифаций даже отшатнулся от него и зажал уши. И тоже в ответ заорал:

– Ладно! Ты уж постарайся! А дело очень важное?

– На миллион денег! - проорал Алешка.

И все, конечно, обернулись. Кто с удивлением, кто с интересом, а кто и с завистью.

Что ж, начало положено. Приманка готова. Теперь ее нужно подбросить под нос потенциальному жулику.

Лешка правильно сделал, что согласился войти в группу оформителей. Там будут ребята из разных классов, он среди них потрется - может, кто нужно, и клюнет на приманку. Ведь не исключено, что и Жучков, и Корзинкина - это просто роковые совпадения. Все равно - кто-то заберется в мышеловку, и она захлопнется. И прервет цепь злостных преступлений.

После уроков группа оформления собралась в актовом зале в полном составе, чтобы распределить обязанности. С девочками было проще всего. Им поручили нарезать из белой бумаги тысячу снежинок и надуть тысячу разноцветных шариков, которые закупил где-то оптом и по «доступным» ценам наш бравый охранник Фига.

Часть мальчишек обязали все эти снежинки нанизать на нитки и развесить под потолком. У них это здорово получилось. Особенно когда к этому делу подключились наши мастера-осветители. Когда в актовый зал раскрывались двери и получался из-за этого сквозняк, когда по снежинкам и по потолку забегали световые зайчики, то казалось, будто в зале идет прекрасный густой настоящий новогодний снег.

А с шариками не очень получилось. Во-первых, когда их надували, они лопались. А во-вторых, они здорово красились. И наши бедные девочки некоторое время ходили с раздутыми щеками от постоянных усилий, плохо слышали от постоянного треска, а главное - все перемазанные в разные цвета.

Бонифаций страшно разозлился и послал меня за Фигой. Когда он пришел, Бонифаций сказал ему:

– Жора, сядь вот здесь, в уголке. И поработай.

Он поставил перед охранником большую картонную коробку, набитую сдутыми шариками, и заставил его их надувать.

– Пожалуйста! - ухмыльнулся (или ухмыльнулась?) Фига. - С нашим удовольствием. - И он набрал воздуху в свою широченную грудь.

«Наше удовольствие» закончилось, когда пятый по счету шарик взорвался у него под носом. А так как Фига выбирал шарики разного цвета в надежде, что какие-то из них выдержат, то его плоское лицо стало похоже на палитру живописца, где в художественном беспорядке смешиваются все цвета радуги.

Тут он разозлился, забрал коробку и, рявкнув: «Ну я ему устрою!», отправился на рынок.

Бонифаций посмотрел ему вслед и сказал:

– Сейчас он продавца заставит шарики надувать.

В общем, работа шла дружно и весело. Однако Алешка, ползая по листу ватмана, не забывал о нашем деле. И никто, глядя на него, не догадывался, что он выполнял при этом и другую задачу. Главную.

Он размашисто водил карандашом, бросал смелые мазки гуашью и все время ворчал:

– Вот, ерундой занимаюсь. А у меня дом без присмотра. Хозяйство.

– А дома корова голодная, что ли? - спросил его Санек. А Корзинкина прислушалась.

Лешка многозначительно (и расчетливо) промолчал. Сменил воду в банке, сполоснул кисти. Оглядел впечатляющее панно под названием «Двенадцать месяцев», где бравый Январь был подозрительно похож на нашего директора. Даже узоры на плечах его зимней шубы неуловимо напоминали офицерские погоны.