Ночь одиночества - Микки Спиллейн

Нож выпал на пол, и я сломал его, резко наступив ногой. Тони рассмеялся. Я схватил малого, поставил на ноги и, зажав рукой его голову, несколько раз провел металлом пистолета по его лицу, пока оно не превратилось в кровавую массу. Парень взмолился, чтобы я прекратил это.

Тони помог мне выбросить их на улицу из бара. Я вернулся к Вельде и сел за столик. Тони принес ей новый “Манхэттен”, а мне пива.

— Очень хорошо, — сказал я.

— Спасибо. Я знала, что ты рядом.

Она закурила, ее руки не дрожали в отличие от моих.

— Ты был слишком жесток с ним.

— Подонок! Схватил нож. У меня аллергия на порезы. — Я выпил полбокала пива одним махом и опустил его точно на влажный след от донышка на столе. — Ну а теперь расскажи мне о том, что ты там увидела.

Вельда начала говорить, отрывая спички одну за другой от упаковки, но не зажигая их.

— Я была там около половины восьмого. Свет горел в окне, выходящем на улицу. Я видела, как кто-то дважды выглядывал на улицу, отодвигая занавеску. Какая-то машина дважды прошла мимо дома, объезжая кругом по улицам и всякий раз замедляя движение перед домом Когда машина проехала в последний раз, я подошла к двери и попыталась открыть ее, но она была закрыта, тогда я прошла к другой двери и попробовала открыть ее. Она тоже была на замке, но рядом находился вход в подвал, и я решила спуститься вниз. Когда я наполовину спустилась по ступенькам, то вдруг увидела человека, идущего к дому. Я подумала, что это может быть Демер. Мне удалось рассмотреть, что вы следуете за ним. Дверь в подвал была открыта, а из подвала можно было выбраться на задний двор. Пробираясь через груды пустых ящиков, я вдруг услышала, что кто-то ходит на заднем дворе. Не знаю точно, сколько времени у меня ушло на то, чтобы выбраться из подвала. Может быть, минуты две. Затем я услышала крик, кто-то вышел из двери соседнего дома. Я оказалась в аллее, услышала шаги убегающего человека и, поняв, что не смогу догнать его, стала звать тебя.

— Это был Оскар Демер, точно. Он тоже заметил нас и попытался скрыться.

— Может быть.

— Почему ты говоришь... может быть?

— Мне кажется, что по аллее бежали два человека.

— Два человека? — У меня чуть голос не сорвался. — Ты видела их?

— Нет.

— Тогда почему?

— Не знаю. Думаю, их было двое.

Я допил первый бокал пива и попросил Тони принести второй. Вельда так еще и не дотронулась до своего коктейля.

— Что же заставляет тебя думать так? Она пожала плечами и, глядя в бокал, постаралась вспомнить те мгновения:

— Когда я была в подвале, мне показалось, что кто-то есть во дворе. Но вокруг было полно кошек, и я решила, что слышу шум от них.

— Так. Дальше.

— Затем, когда я побежала по аллее за ним, то упала и лежа слышала, что бежит человек, но не один.

— Один человек может произвести шума больше, чем десять, если он раньше никогда не бегал.

— Может, я и не права, Майк, но я хотела, чтобы ты об этом знал.

— Черт с ним, теперь это, собственно, не имеет большого значения. Он мертв, и с его смертью все закончилось. Ли Демер смело может идти вперед и осуществлять свои реформы. У него нет теперь никаких причин беспокоиться. А что касается двух человек в аллее, то... Ты ведь видела, что из себя представляет это место. Никто не живет там по своей охоте, а только если больше деваться некуда. Там живут люди, которых легко напугать, и если Оскар начал бежать, то кто-то другой мог тоже побежать. Ты видела его спускающимся в метро?

— Нет, он уже спустился, когда я подошла. Но двое мальчишек на ступеньках у входа что-то увидели интересное внизу и подзывали третьего посмотреть. Я спустилась вниз на платформу, поезд в это время резко затормозил, но я не знала причины. Когда ты велел мне уходить, я вышла и попыталась найти этих мальчишек, но их не было наверху.

Я допил свое пиво, а Вельда коктейль. Она надела пальто.

— Что теперь, Майк?

— Ты идешь домой, детка, а я собираюсь немного прогуляться.

Мы попрощались с Тони и вышли. Парней, которых мы выдворили из бара, нигде не было видно. Вельда улыбнулась:

— Я в безопасности?

— Конечно.

Я подозвал такси, поцеловал ее, посадил в машину и попрощался, а сам отправился гулять по улицам. Мои шаги вторили мыслям. Я вспомнил свою прогулку по мосту и еще одну, ту, что привела меня к комми. Что-то стояло за этими зелеными карточками. Где мне найти ответ на то, почему я должен был убить толстого парня, у которого была зеленая карточка, и увидеть смерть девушки, не вынесшей выражения моего лица? Я хочу знать, почему провидением был выбран именно я, чтобы нажать на спусковой крючок пистолета.

Я зашел в кондитерскую, намереваясь позвонить. В телефонной книге нашел Парк-авеню, Брайтон и набрал нужный номер.

Важный голос ответил:

— Резиденция мистера Брайтона.

Следовательно, я попал, куда нужно.

— Этель дома?

— Как мне передать, кто ее спрашивает?

— Просто позовите ее к аппарату.

— Извините, сэр, но...

— Заткнись и соедини меня с ней. Немного спустя я услышал в отдалении шум голосов, а затем прозвучал голос Этель:

— Да?

— Привет, Этель, — сказал я. — Прошлой ночью я вел твой автомобиль до Таймс-сквер, ты помнишь?

— О-о! Но... — Она понизила голос почти до шепота. — Пожалуйста, я не могу говорить с вами из дома. Это...

— Ты можешь поговорить со мной вне дома. Я буду на углу улицы возле твоего дома через пятнадцать минут, детка, подъезжай туда на машине.

— Я не могу. Честно... о пожалуйста! — В ее тоне чувствовалась паника.

— Будет лучше, если ты придешь, детка. — Сказанного было достаточно, и я повесил трубку. Если я правильно понял, она придет, и направился к Парк-авеню.

Этель ждала меня. Я заметил ее еще издалека, примерно метров за сто. Она ходила взад и вперед, стараясь всем своим видом показать, что находится здесь по делу. Я подошел к ней сзади и неожиданно для нее произнес:

— Хэлло.

Она вздрогнула и ответила мне. В ее голосе звенел панический страх.

— Испугалась?

— Нет, конечно нет.

Как же, не испугалась! Ее подбородок подрагивал, а руки тряслись.

Я широко улыбнулся, взял ее под руку, и мы направились в западном направлении, туда, где было много людей и улицы сияли огнями. Иногда бывает необходимо побыть среди людей, потолкаться в толпе, отойти душой. Хочется говорить, смеяться, ощущать себя частицей этого пестрого шумного шествия.